Это называется немного пройдусь? Часы уже три ночи пробили. Вот где его носит, учитывая, что после отбоя шарахаться по деревне особо нельзя? И как тут уснёшь, когда сердце ноет, чуя неладное? Я пыталась представить, что сейчас у него в голове. Да, я знаю, что он не выдаст меня, но обманутое доверие — это не шуточки. Услышав скрип входной двери, я немного успокоилась. Только когда Фридхельм лёг рядом, я поняла, что не так. Обычно после мелких ссор он всегда обнимал меня, и это было правильно. Близость давала успокоение, что всё в порядке. Споры и разногласия позади и у нас всё хорошо. А сейчас я чувствовала на себе его взгляд какое-то время, а затем он отвернулся, и вскоре я услышала сонное размеренное дыхание.
***
Прошло несколько дней, а я всё больше убеждалась, что наша ссора не прошла бесследно. Мы конечно разговаривали, но словно супруги, находящиеся в месячной ссоре — в основном о делах. Близости тоже не было. Сначала я думала, это из-за мелкой, но потом дошло, что дело не только в ней. Лиза вон уже дважды оставалась ночевать у Раисы и ничего. И что самое бесячее — наша размолвка стала достоянием общественности. Естественно, что да как, парни не знали, но видимо хватало наших угрюмых мосек, чтобы понять «неладно что-то в Датском королевстве».
— Малышка, у вас там всё в порядке? — спросил как-то Каспер. — Что-то ты мрачная в последнее время, да и Винтер ходит как в воду опущенный.
— В порядке, — буркнула я, насыпая в тарелку кашу для Лизы.
— Они же у нас молодые родители, — хихикнул Бартель. — Наверное, устают.
— Вам что больше поговорить не о чем? — как это Шнайдер ещё ничего не вякнул, это же святое дело позлорадствовать, но он сидел как ни странно тихо, и это тоже напрягало. — Вон, перемойте косточки новобранцам.
Их у нас теперь аж три штуки. Все как на подбор. Сопляки, у которых ещё даже усы не растут. Хлопают глазёнками, словно птенцы, выпавшие из гнезда.
— Где они берут таких идиотов? — рассмеялся Крейцер. — Представляешь, один заявил, что воскресенье у него выходной. Он видите ли всегда в этот день посещал церковь и собирается молиться, а не воевать.
— Не ну, а что, пойдём тогда и мы трусить выходные у Кребса, — усмехнулась я. — Мне бы не помешало денёчек поболтаться по магазинам, заглянуть в парикмахерскую.
Пусть я не собиралась никому плакаться в жилетку, но когда живёшь такой общагой по-любому не станешь замыкаться на своих проблемах. Пока они не напомнят о себе. После обеда Фридхельм кивнул Лизе:
—
А ничего что я ещё ем? Вскакивать и бежать вдогонку — до такого позора я ещё не дошла, но и есть как-то перехотелось. Что же он творит? Я отодвинула тарелку и вышла на крыльцо. В глазах предательски защипало, и я только с третьей попытки смогла поджечь спичку.
— Эрин? — Кох неловко потоптался рядом. — Не знаю, чего вы разругались, но уверен, что это ненадолго. Он же тебя любит.
— Угум, — вот только доверие по ходу полетело ко всем херам.
Умом-то я понимала, что реагировала бы так же, если бы узнала, что он вытворил какую-нибудь дичь за моей спиной. Самое паршивое, что если я буду и дальше всё от него скрывать, станет ещё хуже. Но как он сейчас отреагирует на мои признания, что оказывается живёт с попаданкой из другого века, я не знала. Какой-то замкнутый круг получается.
— Рени, ну чего ты, ну не плачь, — он неловко обнял меня.
Ну вот вам и железная леди. Таки разревелась.
— Всё, я успокоилась, — надо срочно брать себя в руки и постараться улыбнуться этому медведику. — Слышала, ты у нас отпускник.
— Три недели свободы, — улыбнулся Кох и тут же смутился. — Я уверен, в следующий раз поедешь ты.
— Не заморачивайся, — отмахнулась я. — Оторвись хорошенько, а ещё лучше — тащи свою Марту в загс.
— Да, так будет правильно, — он отвёл глаза.
Не знаю, что там он действительно планировал насчёт Ольги, но после Алексеевки помнится ходил сам не свой. На войне любовь по разные стороны фронта редко заканчивается хорошо. Возможно, мне ещё придётся в этом убедиться.
Вечером Лиза прискакала весёлая, щебетала как птичка о своих нехитрых детских радостях.
—
—
—
