Моя чужая новая жизнь полностью

— А нельзя было сказать всё это утром? — не выдержала я. — И вообще завязывала бы ты с этим. Думаешь, я ничего не замечаю? Трешься как кошка у чулана с мясом, бегаешь к нам под надуманными предлогами. Тебе здесь ничего не светит, поняла?

— А чего тогда ты так всполошилась, если уверена, что не светит? — нагло усмехнулась эта дрянь.

— А ну пошла отсюда, — рявкнула я. — И чтоб я тебя здесь не видела. Я сама поговорю с Раисой насчёт Лизы.

— Эрин? — удивлённо спросил Фридхельм, подозрительно оглядывая нас.

Эта паршивка тут же изобразила обиженную няшу. Губки трогательно дрожат, даже слезу пустила.

— Лиза завтра придёт, — он мягко улыбнулся ей.

— Зачем ты ей нагрубила? — дождавшись, пока Надя уйдёт, спросил он.

— Терпеть не могу, когда подслушивают под окнами, — раздражённо ответила я.

— Она тебе не нравится, но эта семья помогает нам с Лизой, — напомнил он. — И вообще, я не узнаю тебя Эрин. Ты ведь была всегда так добра с ними.

Говорить ему о том, что девчонка собралась его охмурить я не стала. А смысл? Он-то не в курсе её планов, а выставлять себя ревнивой дурой сейчас не самое подходящее время. И так вон толком не помирились.

— Это нервы, — вздохнула я. — Слишком многое в последнее время случилось, и я действительно не знаю, как нам быть с Лизой.

— Я понимаю, девочка верит, что её родители живы, и ждёт встречи с ними, но подумай, ведь мы можем дать ей куда больше, чем эта женщина.

— Ты прав, — я не стала спорить. — Нам же не нужно решать что-то прямо сейчас.

Может иногда и стоит пойти на компромисс?

* * *

В то утро я решила, что обидки Фридхельма затянулись и надо что-то в этом плане менять. А то взял привычку ложиться в другой комнате. У Раисы была и спальня, но видимо все дети на печи не помещались, поэтому в гостиной — она же кухня-столовая — тоже стояла довольно внушительная койка. Лиза, дитя деревенской цивилизации, всегда просыпалась раньше меня и, судя по всему, уже убежала играть. Ничего, сейчас соберусь, и пойдём завтракать. Блядь, а это что за выходки? Я столбом застыла на пороге, не веря глазам. Надька склонилась над спящим Фридхельмом и, судя по всему, чуть ли не в трусы к нему уже лезет.

— Я тебе не мешаю, нет? — прошипела я.

— Я вам молока принесла, — тоже шёпотом ответила девица, нагло щуря бесстыжие глазюки.

— Пошла вон, живо, — я готова была вышвырнуть её своими руками.

Фридхельм сонно пробормотал:

— Рени? Кто приходил?

— Никто, — уверенно ответила я и присела рядом. — Пора вставать.

Глядя на это заспанное родное чудо, как ни в чём ни бывало потянулась обнять. Кто-то же должен быть умнее, тем более накосячила я. Хочется целовать его, пока из глаз не пропадёт этот стылый лёд непонятного ожидания, что я видела в последние дни. Ладонями касаюсь его груди, поглаживая тёплую от сна кожу, осторожно спускаюсь ниже. Он выдохнул, притянул меня ближе и приник к моим губам в настойчивом поцелуе. Отлично, лёд тронулся. Я приникла к нему всем телом, заглушая тревоги. Мой, только мой!

— Может, сегодня никто не заметит, что мы немного опоздаем? — мурлыкнула я, чувствуя, как его губы скользнули по шее.

— Мы и так поздно встали, — пробормотал он, нехотя отбрасывая одеяло.

Ну смотри, милый, тебе же теперь мучиться, вон с каким стояком поднялся. Ладно, пусть одевается, я пока схожу за Лизой. В маленьком флигеле было весело — детвора столпилась возле стола, на котором Раиса раскатывала тесто.

— Вот пирожки затеяли делать, вечером вам занесу, — хитро усмехнулась Надька.

— Лиза, идём завтракать, — позвала я.

— Да уж не таскали бы вы ребёнка, не дело ей среди солдат крутиться, — вздохнула Раиса. — Я им вон молочка парного налила, да с хлебом.

— Вы не обязаны её кормить, — я прекрасно понимаю, что в такое время зачем ей лишний рот. Раиса подошла ближе и, покосившись на малых, тихо сказала:

— Я ж понимаю, что вам оставить её придётся. Может, пускай потихоньку привыкает?

Не знаю, тётка она вроде добрая, но я ещё ничего не решила, да и сучка-племяшка её мне не нравится. Опять прошмыгнула к двери. Вот куда её понесло? Я достала из сумочки несколько купюр и молча сунула Раисе. Она сначала замялась, но всё-таки взяла и распричиталась:

— Да я ж не из-за денег хочу её оставить. Вдруг всё-таки батька её вернётся с фронта, Алексеевка ведь считай рядом.