Надеюсь, обниматься он не полезет? Ему хватило ума не лезть. Зато пожал руку Фридхельму, «добродушно» прокомментировав:
— Вы должны гордиться своей супругой. Не каждый имеет твёрдость характера, чтобы пожертвовать карьерой ради любви.
— Ради любви можно пожертвовать многим, — кокетливо сказала Грета.
Ягер довольно равнодушно скользнул по ней взглядом и цинично усмехнулся:
— Вам, конечно, виднее, фройляйн Дель Торес. Все ваши песни именно о любви.
Мы вышли из мэрии, столкнувшись на ступеньках с другой парочкой. У этих смотрю гостей побольше будет.
— Предлагаю выпить за счастье новобрачных, — Ягер, словно не замечая полного отсутствия энтузиазма с нашей стороны, указал на кафешку через дорогу.
— Простите, но мы торопимся, — отказалась я.
Но куда там… Этот лис расплылся в хищной ухмылке.
— О, понимаю, вам не терпится остаться наедине. Но уверяю, я не задержу вас надолго.
Не успели мы опомниться, как уже сидели на летней террасе, дожидаясь, пока официант расставит бокалы и принесёт шампусик. Вилли и Грета намного расслабились, нажелав нам всяческих благ и безоблачного счастья, но я так подозревала, последнее слово Ягер ещё скажет.
— Безусловно, я желаю вам безграничного счастья, — вполне предсказуемо начал он. — Но также хочу напомнить, что несмотря на ценность семьи, в первую очередь важно выполнять наш общий долг.
— Не будьте занудой, — капризно нахмурила бровки Грета. — У Эрин сегодня такой романтичный день, необязательно портить его напоминанием, что придётся возвращаться на фронт.
— Конечно, вы правы, — покладисто согласился он. — Тогда, может быть, вы согласитесь уделить мне немного времени, Эрин? Разумеется, позже, у меня есть к вам важный разговор.
— Одна она с вами говорить не будет, — мрачно вмешался Фридхельм. — Тем более у нас нет друг от друга секретов.
Ягер тут же хищно прищурился, на что я невинно улыбнулась, мол: «А что ты теперь мне сделаешь, у меня муж есть».
— Скажите, где я могу вас найти, и мы решим, когда вам удобно со мной встретиться.
Вилли, помявшись, назвал адрес. Ну да, смысл шкериться. При желании Ягер легко узнает в комендатуре где мы живём. Кто же откажет в такой мелкой просьбе подполковнику? Шампанское мы благополучно выпили, задерживаться желающих не было.
— Нам пора, — решительно поднялся Фридхельм.
— О, конечно, — ухмыльнулся Ягер, подзывая официанта.
Я потянулась взять сумочку и вздрогнула от тихого:
— Почему вы тогда убежали, Эрин? Наш разговор остался неоконченным.
— А я так не считаю, — не оборачиваясь, ответила я. — Не тратьте своё драгоценное время, вам не удастся уговорить меня на перевод.
— Посмотрим, — он коснулся моей руки, вроде как, придержав стул. — Как говорили древние греки «надежда умирает последней».
Ну, посмотрим, у него должны быть очень весомые козыри в рукаве, чтобы уломать меня.
* * *
— Охренеть! — я в шоке смотрела на огромное блюдо запечённых жирных рёбрышек в каком-то соусе. — И как это есть?
— Говори потише, — усмехнулась Грета. — если Ансельм услышит, смертельно обидится. Рёбрышки — его коронное блюдо.
Я согласна, что это вкусно, но на мне же шикарное белое платье! К тому же их принято есть под пиво, а у нас, смотрю, чуть ли не ящик шампанского охлаждается.
— Тащи сюда сыр, орешки — всё, что найдёшь, — вздохнула я.
Нечего нажираться, ещё брачная ночь впереди. Посетителей было не очень много, так что мы без всякого стеснения организовали вполне сносную фотосессию. Я заставила Вилли побегать со штативом, придумывая для нас всё новые ракурсы. Они может и привыкли ограничивать себя парой кадров, но со мной такое не пройдёт. Грете тоже понравилось изображать «инстаняшу», я даже Вилли раскрутила на несколько удачных кадров. А что, хоть сейчас в «Тиндер» выкладывай — в костюме, да ещё в этом интерьере вполне себе секси-мен получился. Пока они с Гретой продолжали дурачатся, позируя перед объективом, я тихонько подошла к Фридхельму. Сегодня он не выглядит ни мечтательным мальчишкой, ни собрано-серьёзным солдатом. Красивый… Чуть отросшие волосы, видимо, тоже уложил в парикмахерской. Как всегда залипаю, смотря в эти невозможные глазищи. Я знаю, как меняется их цвет в зависимости от настроения. Сейчас они ярко-голубые, словно июльское небо. По-детски нежный изгиб губ чуть трогает привычно солнечная улыбка. Как же давно я не видела его таким лёгким, открытым. Не хочу думать, что это всё исчезнет, когда мы сядем на поезд, идущий на восток. Если верить теории, что все люди в жизни нам даются для чего-то, то он был мне дан, ну… наверное, для обнуления. Столько раз после той, давней любви я пыталась поймать это ощущение полёта, испытать такое же сильное чувство. А сейчас я словно вернулась к себе прежней: доброй, верящей в чудеса, безоглядно влюблённой. Я никогда до этого не могла объяснить, какой мужчина мне нужен и в чём должна проявляться его сила. Я и сейчас с трудом могу это сформулировать. Наверное, это когда он берёт за тебя ответственность и молча разруливает проблемы, но в тоже время не стремится устраивать показательное «перетягивание каната» за власть в отношениях.
