Моя чужая новая жизнь полностью

Женщина была молода, примерно моя ровесница, и по-своему красива. Странно, почему славян считают неполноценной расой? У них ведь такие же светлые волосы и голубые глаза, как у арийцев. Алкоголь и возбуждение от близости женского тела сделали своё дело. Я медленно притянул её за талию и коснулся губами нежной кожи в вырезе кофты. Не встретив сопротивления, я подтолкнул её кровати, осторожно стал расстёгивать пуговицы на её кофте. Её руки мягко упирались в мои плечи, не отталкивая, но и не лаская. Взглянув ей в глаза, я увидел мелькнувшую растерянность и сразу же отстранился. Она попыталась улыбнуться и сама продолжила расстёгивать кофту, но я лишь покачал головой:

— Иди.

Может, конечно, это и внезапно вспыхнувшая страсть, но мало верится. Куда вероятнее она боялась, что если откажет, могут пострадать её дети. Для этих женщин мы завоеватели, и я не верю, что кто-то может легко перешагнуть через это и искренне полюбить немецкого солдата.

Поколебавшись, я всё-таки вернулся в гостиную. В конце концов, я мужчина и не собираюсь становиться монахом. Особенно когда чуть ли не каждую ночь слышишь через стенку характерный скрип кровати. Сколько раз я напоминал Фридхельму, что, пока они не женаты, спать в одной комнате неприлично, да и на улице не стоит обниматься в открытую. Ладно на фронте на такие вещи смотрят сквозь пальцы, но здесь, в столице запросто могут придраться. Брат лишь кивал с безмятежной улыбочкой, а к Эрин, естественно, с таким разговором не сунешься. Опять съязвит, что я цепляюсь к ним ввиду отсутствия собственной личной жизни.

— Ты не проводишь меня? — Ева коснулась моей ладони.

Я кивнул. Девушка оказалась весёлой и простой в общении. Мы вполне поладили, болтая о всяких незначительных вещах и постепенно подбираясь к незамысловатому флирту. Фридхельм бы сказал, что она глупа как пробка, но какая разница? Мне в отличие от него, чтобы уложить кого-то в постель, не требуется предварительно обсудить трёхтомник Шопенгауэра. Пока мы шли к её дому, Ева болтала без остановки, и я уже слегка пожалел, что пошёл с ней. Мне больше нравилась застенчивость Чарли. Даже Эрин не такая болтушка, а у этой рот прямо не закрывается.

— Поднимешься со мной? — Ева кокетливо улыбнулась. — Вдруг в подъезде прячется какой-нибудь грабитель.

Детский сад какой-то, мы же оба понимаем, для чего она приглашает меня. Впрочем, почему бы и нет? Последний раз я был с женщиной чёрт знает когда. Если не ошибаюсь, ещё весной. В борделе для офицеров были, конечно, тоже русские девушки, но мы тогда так напились, что я позволил себе забыть о своих принципах. К тому же те девушки, в отличие от деревенских, выглядели весёлыми и, в общем-то, довольными своей жизнью, так что я не чувствовал себя насильником.

— Мы могли бы встретиться завтра, — Ева выжидательно смотрела на меня, и мы оба подались друг к другу.

Девушка тут же податливо разомкнула губы, уверенно лаская языком, а я вспомнил другой поцелуй, который старательно был похоронен в недрах памяти. Всего лишь поцелуй, как бы небрежно сказала Эрин. Нежность, лёгким флёром окутывающая всё внутри, и ощущение близости… Почему же я не чувствую этого сейчас?

— Я тебе не нравлюсь? — огорчённо спросила Ева, заметив, что я замешкался.

— Ты очень красивая, — я притянул её ближе, постепенно чувствуя положенное возбуждение. Упругие формы женского тела, нежная кожа, запах духов сделали своё дело. В конце концов, она не испуганная девственница и сама хотела, чтобы вечер закончился именно так. Резко мелькает мысль, что мы практически не знаем друг друга, но нежные женские руки, обхватившие меня за плечи, притягивают всё ближе, теснее. Так хочется ненадолго выбросить из головы всё: ответственность за своих солдат, печаль в глазах матери, недовольно поджатые губы отца.