— Надеюсь то, что вы здесь увидели, подстегнёт вырвать победу любой ценой? — хмуро сказал отец. — Потому что, если вы дадите слабину, нас просто сотрут с лица земли.
— Тебе нет нужды напоминать об этом, — устало ответил я.
Мама по очереди обняла нас троих. Её глаза были красные от слёз.
— Я буду ждать вас и молиться, чтобы вы поскорее вернулись домой.
На этот раз мы ехали в одном купе. Я заранее позаботился о билетах. Фридхельм молча смотрел в окно, глядя на медленно удаляющиеся дома, и боюсь даже спрашивать, о чём он думает. Эрин тоже была непривычно молчалива, что неудивительно после такой ночи. Я с горечью подумал, что есть вещи похуже фронтовых передряг. Ждать поездки домой, рассчитывая найти привычный покой, и понять, что та реальность, которую хотел бы хоть немного забыть теперь везде…
— Проходите. Следующий! — лейтенант равнодушно протянул мне военник и склонился над учётным журналом.
Вот и всё, как и не было отпуска. Кроме того, я в очередной раз убедилась, что через границу без доков не просочится и мышь. Так что, если я когда-нибудь смогу убедить Фридхельма послать всё к чёрту, нам придётся проявлять чудеса изобретательности.
— Куда мы сейчас? — вряд ли парни до сих пор тусят в той же деревне.
— Вильгельм получит распоряжение, и узнаем, где наши. Не думаю, что они отошли далеко.
Мы отошли с крыльца, пропуская отпускников, которым только предстояло вернуться домой.
— Жду не дождусь, когда мы уже сможем выпить настоящего немецкого пива.
— А я хочу до отвала поесть рагу, которое готовит мать.
— Фу, вам лишь бы пожрать. Я вот хочу закадрить хорошенькую девчонку.
Фридхельм проводил их взглядом и едва заметно усмехнулся.
— Успеешь ещё. Только представь — впереди целых три недели.
Три недели, которые пролетят как три дня, после которых будет ещё тяжелее возвращаться сюда, ведь даже у самых пламенных патриотов периодически мелькает в глазах: «Сколько ещё мы будем проливать свою кровь на чужой земле?» Все хотят хоть ненадолго вернуться в привычную жизнь. Вот только что от неё осталось — большой вопрос. Я, конечно, знала, что Дойчланд не раз отхватит от союзников за эти годы, но была абсолютно не готова пережить авианалёт. Здесь ты в любой момент готов к таким вот «сюрпризам», но когда позволяешь себе расслабиться в относительном благополучии, это знатно бьёт по мозгам. Заставляет вспомнить, что сейчас в мире почти нигде нет спокойного места, так или иначе не тронутого войной. Бежать куда-нибудь в Швейцарию или Нидерланды через пол-континента, наверное, уже нереально. Попробовать сунуться в Штаты? Боюсь даже представить, во сколько это встанет в денежном эквиваленте. Эти товарищи не большие любители пускать забесплатно эмигрантов.
Кроме того, я окончательно поняла, что ни разу не патриотка. В военных книгах и фильмах любой нормальный советский человек испытывал к немцам горячую ненависть и «ярость благородную» и готов был стереть с лица земли Германию со всем населением. Почти каждый потерял кого-то из близких и, естественно, ни о каком сочувствии не могло идти и речи. Они бомбят наши города — пусть почувствуют на своей шкуре какого это. Наши женщины хоронят детей, с чего мы должны жалеть их? А я видела тогда среди руин искалеченные трупы ни в чём не повинных людей и не чувствовала мстительного злорадства. Прикрыться безразличным: «Они сами виноваты» тоже не вышло. Будь на их месте эсэсманы, я бы, может, и прошла мимо, но такие как Ягер, словно заговоренные, благополучно пересидели бомбёжку в надёжных убежищах, а женщины, рыдающие над телами своих детей, уж точно не имеют отношения к Адику, развязавшему этот пиздец.
Хотя если так разобраться, это всё затеял не он один. Вилли и остальные даже помыслить не могут о теневой политике политического гадюшника, а я-то ещё помню уроки истории. Та же Англия и Штаты в своё время неплохо спонсировали немчиков «весёлыми фунтами» и техникой, рассчитывая, что усатый покончит с Союзом, но, как всегда, что-то пошло не так. Охотно верю, что они понятия не имели, что он напрочь ебанутый и зайдёт настолько далеко. Так что отсидеться в стороне, пока идёт такая мясорубка, не удастся никому. И всё же я не жалею о своём выборе. Германию, конечно, попрессуют, но постепенно всё уляжется, а вот в Союзе ещё долгое время ловить нечего. Железные занавесы и КГБшные облавы, если тебя угораздило купить лишние джинсы у фарцовщика, и вот это вот дебильное «надо жить как все и ничем не выделяться в серой массе». Потом, мать её, перестройка и лихие девяностые. Нет уж, на хуй такой экстрим, мне этого с головой хватит. В своё родное время мне скорее всего попасть уже не светит, так что будем выбирать из двух зол наименьшее.
— Машина сейчас отправляется, идёмте, — Вилли вырулил какой-то сосредоточенно-хмурый.
