Несмотря на то, что на магазине красовалась табличка «Открыто», ни одного покупателя не было с утра. Новость о предстоящем сражении принесла в Город всеобщую растерянность и страх. Трейли не хотела выходить из магазина, чтобы не столкнуться с тем, что происходит за его пределами. А что там происходит, она не знала. Она будто чувствовала свою причастность ко всему этому и к утренним новостям.
Она даже вздрогнула, когда вошли двое покупателей. Ей казалось, что они должны начать расспрашивать её о чём-то, будто знают историю её появления на Верисе и вообще, о том, что она землянка.
Но они, как ни в чём не бывало, купили цветы и ушли. Возможно, они даже не слушали утренние новости, и никто ещё не успел рассказать им.
Когда Трейли летела вечером домой, она явно чувствовала вокруг панику и тревогу. Вряд ли к концу дня в Городе остались люди, до которых не дошло содержание новостей. По дороге слух выхватывал обрывки фраз: «…ты будешь регистрироваться?», «пока не знаю».
На следующий день Трейли снова прилетела в магазин. Почему-то ей хотелось спрятаться именно здесь. А возможно, ей, наоборот, хотелось, чтобы приходили люди. Не хотелось быть одной. Обращение Страйвуда показывали в новостях и сегодня, она снова прослушала его утром. А сам Страйвуд был не рядом. И он уже давно перестал звонить ей. И никого не было рядом. Боу тоже не объявился. Не переставал звонить только Райлес. А ведь он даже не подозревает, что она здесь. И уже давно совсем одна. Откуда-то изнутри по телу стала стучать паника.
Трейли не знала, что ей делать. Она практически позвонила Райлесу, но не стала в последний момент. Она была слишком зла на него и обижена. Больше, чем на кого-либо. Ведь он был её лучшим другом. Как он мог? Всё время — всю их жизнь — он скрывал от неё эту тайну. У него от неё всё-таки была тайна!
Всё больше Трейли слышала разговоров о регистрации, и всё больше она слышала от людей, что они не знают, что им делать. А что, если никто не пойдёт в добровольцы?..
Что тогда будет делать Штаб? Принуждать?
Следующие дни Трейли занималась магазином. Работа с цветами успокаивала и создавала иллюзию обыденности. Покупатели знали её лишь как флориста — обычного человека. Такого же, как они все. Трейли чувствовала себя спрятанной за какой-то маской, но не одной на всей планете.
Когда наступил первый день регистрации добровольцев, Трейли не полетела в магазин. Её так и тянуло к Штабу. Наверное, это было и любопытство, хотелось увидеть, много ли людей придут. А ещё она не могла больше бороться с желанием увидеть Страйвуда. Она решила, что зайдёт к нему сегодня. Она не знала, что скажет ему. Просто-напросто не знала, что, собственно, она хочет сказать. Но главное — просто увидеть его.
На громадной площадке у Штаба было оживлённее, чем обычно. Людей, которые не имеют отношения к Штабу, и прилетели на регистрацию, было сразу видно. Они с неуверенными растерянными лицами осторожно продвигались ко входу. Большинство таких людей, очевидно, вообще находились здесь впервые.
— Вы не знаете, вот там и есть главный вход? — спросил кто-то у Трейли, тронув её за плечо. Она кивнула, мимолётно обернувшись на человека.
Впрочем, вход в Штаб был один. Возможно, есть ещё какие-то секретные запасные выходы, но о них Трейли даже не знала.
Работники Штаба тоже выделялись из всей толпы. Не только своей строгой одеждой. У них был уверенный и какой-то будничный вид. Они помогали людям ориентироваться, указывали направление к входу, помогали найти потом на площадке их флайфасты.
Трейли обводила взглядом толпу, она не собиралась идти на регистрацию. Но она точно хотела зайти к Страйвуду. Она провела так несколько минут: присев на флайфаст и рассматривая людей вокруг. Она отметила, что многие пришли парами и даже целыми компаниями. Вдалеке у самого входа уже даже образовалась очередь. Недалеко от Трейли один из работников объяснял что-то целой компании молодых людей.
Мимо неё прошла пара, держась за руки. Они поднимали головы, рассматривая огромное здание Штаба.
И тут она увидела его! Того парня со шрамом! Он двигался по площадке между людей — всё той же неповторимой походкой, как тогда в коридоре. Вдруг кто-то окликнул его, видимо. Он повернул голову, а затем развернул всё тело. Пепельные волосы задел ветер. Какая-то непринуждённая грация была в его движениях. В глазах Трейли на него словно был направлен свет прожектора, затмевая всех остальных.
К нему подошёл мужчина, явно являющийся профессором Штаба. Трейли не знала его, но отличить профессора от остальных работников могла точно. Профессор что-то спросил у него, при этом он смотрел на парня уважительно, даже с почтением. Ни намёка на надменность.