Моя деревня полностью

Попрощавшись, Ковалев и Володя двинулись к двери. Встал было и дед Роман.

З а в ь я л о в. До свиданья, хлопцы. Я, наверное, завтра выйду. Спасибо за гостинцы. А ты куда, Ильин? Отставить! Садись за стол.

Ковалев и Володя уходят. Дед Роман сел за стол. Завьялов налил полный стакан деду Роману и себе. Лидия Николаевна хотела забрать у него стакан, но он строго посмотрел на нее, и она ушла в спальню.

Ну, давай, Ильин, за нашу боевую молодость! Будь!

Д е д  Р о м а н. Будь, Петр Петрович! Как говорят на железной дороге: «Сто грамм — не стоп-кран! Дернешь — не посадят!»

Выпили. Дед Роман вытерся ладошкой, а сам все смотрит на ценности.

З а в ь я л о в. Не смотри, все это дребедень. Ты лучше вспомни, как мы тебя под Москвой в сорок первом, в октябре, в партию принимали. Я еще парторгом батальона был…

Д е д  Р о м а н. Мда… Где это сейчас! Там от немецкого «ишака» шестиствольного глаза зажмурить хотелось, а тут от блеска да от красоты такой необыкновенный… Ну прям как в Ленинграде, в Эрмитаже. Красота! Там тоже царские палаты… и все такое…

З а в ь я л о в. Не пойму я, шутишь, Роман Иваныч, или как старшина Ильин критику наводишь.

Д е д  Р о м а н. А я тебе вот что скажу. В двадцать восьмом году у нас на эсминце комсорг был. Митинги проводил. Но ведь и до революции попы кадилом перед походом махали. Так какая-то разница между попом и комсоргом есть? И вроде бы очень большая…

З а в ь я л о в. Мда. Не то что разница, а вообще ничего общего. Прав. Абсолютно прав, старина. Понял. Все понял.

Д е д  Р о м а н. Ну, а раз понял, тогда я, пожалуй, поплетусь. Будьте здоровы, товарищ комбат! (И он, отдав честь, повернулся и вышел.)

Завьялов один. Пауза.

З а в ь я л о в. Вот как вмазал! (Подошел к серванту, взял в руки серебряные рюмки.) Надраила! Начистила! А совесть-то вся в грязи! (И швырнул эти рюмки в дверь, что в спальню.)

Выскочила перепуганная  Л и д и я  Н и к о л а е в н а.

З а н а в е с.

Партком. Просторная комната парткома строительства. Яркий солнечный день. Сквозняк еле колышет светлые легкие шторы на больших окнах. За окнами, под лучами беспощадно палящего солнца, панорама строительства с уже возведенными корпусами заводов и цехов, с массой строительных кранов, с большим жилищным строительством и выгоревшей под солнцем зеленью. В парткоме идет заседание. За большим столом сидят  ч л е н ы  п а р т к о м а. Среди них  З а в ь я л о в, К о в а л е в, В о л о д я (комсорг), д е д  Р о м а н  и  д р у г и е  т о в а р и щ и, уже знакомые нам по сцене в цеху. Ведет заседание  К у д р я в ц е в а. Она же сейчас и выступает. Рядом с ней сидит  Л а р и с а  П е т р о в н а  и ее  п о м о щ н и к  или  п о м о щ н и ц а. Кудрявцева явно возмущена и не может сдержать себя. Ковалев в приподнятом, зло-веселом, настроении. Завьялов хандрит и махнул на все рукой. Володя сидит как на иголках. Дед Роман насторожен. Лариса Петровна спокойна, но внутренне очень собранна.