— Что же ты все никак не оттаешь? А, Мариш? Покорись мне, хватит воевать, — его голос становится жестче. — Пойду в душ, иначе мы опоздаем. Не задерживайся, буду ждать тебя внизу.
Закрываю лицо ладонями. Мне всем сердцем хочется поверить словам Гюль о чувствах Батура. Довериться мужу и рассказать ему о своих сомнениях и страхах. Мне надоело воевать, потому что в нашей войне не будет победителей, я бы сдалась ему в плен и стала его женщиной. Только нужно ли ему это? Может, у Батура таких, как Алла, много.
Никуда не хочется идти, лечь бы в постель, накрыться одеялом, чтобы никого не видеть. Но я не покажу им свою слабость, выйду к гостям с гордо поднятой головой, они еще узнают, что меня так просто не сломать.
Закончив макияж, распускаю волосы и наношу каплю духов на шею. Провожу рукой по гладкой ткани платья. Аккуратно, чтобы не помять, снимаю его с вешалки. Немного подумав, снимаю белье. Если уж хулиганить, то на полную катушку. Надев платье и каблуки, поправляю на груди цепочку с перышком. Удовлетворенно осматриваю себя в зеркало, представляю взбешенное лицо Батура. Пусть сходит с ума и слюной истекает, все равно руками трогать не позволю.
Расправив плечи и натянув улыбку, спускаюсь по лестнице к гостям. Присутствующие оборачиваются и смотрят с любопытством. Внизу ждет меня Батур, чей взгляд медленно проходится по моей фигуре и теряется где-то на бедре, там, где заканчивается высокий до неприличия разрез. В его глазах безошибочно читаю восхищение, похоть и искры ярости.
Принимаю его руку и мило улыбаюсь.
— Что ты творишь? Я же просил тебя, — рычит мой мужчина, с силой сжимая мою ладонь.
— Тебе не нравится, муженек? Жаль, я старалась, — аж зубами скрипит от злости. Это он еще не знает, что я без белья.
Перемещаясь по залу с Батуром, здороваемся с многочисленными родственниками. Они все присутствовали на свадьбе, но от волнения я даже имен не запомнила. Стараюсь быть со всеми милой и поддерживать беседу. Батур держит меня мертвой хваткой и не отпускает ни на шаг. Рука с моей талии медленно перемещается вниз, пока никто не видит, и сжимает ягодицы. Отшатываюсь и отдергиваю его руку.
— Мне показалось или на тебе нет белья? — то, как он смотрит на меня, заставляет трепетать каждую клеточку в теле.
— Это платье не предполагает его наличие, — иронично улыбаюсь и хлопаю ресничками.
— Дикая, не провоцируй меня, — его лицо становится жестче. — Я же наплюю на всех и утащу тебя в спальню. Ты уже не отвертишься.
— Тебе не хватило вчерашнего секса с горничной? Ты правда думаешь, что я с тобой лягу в одну постель после этой девицы?
Нашу перепалку прерывает пожилой мужчина, который просит мужа уделить ему пять минут.
— Я отлучусь ненадолго. Надо дела обсудить, — Батур отпускает мою руку. — Ты ведь ничего не натворишь?
— Не волнуйся, я найду, чем себя занять.
— Этого я и боюсь, — его жадные горячие губы находят мои. Поцелуй настырный и нетерпеливый.
Легкая игривая улыбка появляется на его серьезном лице. Быстро киваю, ничего не ответив. Смотрю на удаляющегося мужа и невольно любуюсь его шикарной фигурой. Даже в костюме угадываются рельефные мышцы, упругие ягодицы, широкая спина треугольником. Ох, меня аж в жар бросает. Мне все сложнее становится держать оборону, я уже готова сдаться под напором его обаяния.
Беру бокал с подноса, чтобы охладиться, и со скучающим видом брожу по гостиной. Мило улыбаюсь гостям, благодарю за поздравления, а в душе лишь одно желание — поскорее отсюда уйти. Денис с Мелек стоят в обнимку, смеются и выглядят счастливыми.
Замечаю, как любовница мужа с пустым подносом удаляется из гостиной. Пока все увлечены беседой, тихо пробираюсь на кухню, следуя за горничной.
— Тебя Алла зовут, я не ошибаюсь? — стараюсь быть милой, а у самой кулаки за спиной сжимаются от злости.
Она вздрагивает и оборачивается, в глазах легкий испуг и смятение.
— Не ошибаетесь, — отвечает с вызовом. Не прерывая зрительного контакта, наступаю на нее, она делает шаг назад и упирается в столешницу. Разглядывает мой шрам.
— Я привыкла уже, что при знакомстве люди всегда рассматривают мой шрам, им очень интересно, откуда он, — я подхожу еще ближе и, заметив на кухонном столе ножницы, беру их.
Кручу в руках, переводя взгляд на Аллу.
— Мне не интересно, и я вас не рассматривала, — она сглатывает, мотает головой.
— Обманывать нехорошо. Тебе интересно и даже очень, — ее глаза с застывшим в них страхом быстро бегают от меня к ножницам. Дыхание учащается.
— Мне было девять. Отец отвозил нас с братом в деревню к бабушке на лето. Мы сдружились с деревенскими мальчишками. Часто залезали в соседские огороды, воровали яблоки, груши, даже велосипед однажды украли. И вот однажды я сидела на дереве, откуда бросала мальчишкам яблоки. Из дома выбежал сосед с ружьем. Мальчишки, конечно, разбежались. А я начала слезать с дерева, в ствол был забит гвоздь, которым я распорола всю щеку.
— Мне очень жаль, правда, — ее голос дрожит. Она уже не такая смелая, как в кабинете Батура.
