— Больше не крась. Я балдею от вкуса твоих губ без этой химозы, — Батур грубо вторгается языком в мой рот. Меня ведет от его жадных губ, которые пожирают меня. Отвечаю со всей накопившейся во мне страстью. Не прерывая поцелуя, он одним резким движением срывает с меня сорочку. Ненужная ткань летит на пол. Батур осматривает мое возбужденное тело, изнывающее по его ласкам. Под его жарким грозным взглядом дыхание ускоряется. Одну грудь он мнет, другую с жадностью берет в рот. С протяжным стоном выгибаюсь навстречу его губам. Между ног пульсирует до сладкой боли.
Несмело опускаюсь перед ним на колени и стягиваю боксеры, освобождая налитый член. Новая волна возбуждения накрывает меня с головой. Вбираю член в рот, пока он не упирается в небо, от чего мощная грудь мужа вздымается еще сильнее. Смотря в глаза Батура, обвожу головку языком, посасываю. Она горячая, слегка солоноватая. Мне безумно нравится вкус, и я бесстыдно наслаждаюсь процессом.
— Да, моя хорошая, вот так, — Батур смотрит на меня затуманенным взглядом, а у меня адреналин начинает бурлить по венам от его слов и появляется уверенность в своих действиях. Он надавливает пальцами на щеки, вынуждая открыть рот и взять его еще глубже.
Мужские руки поднимают меня с колен и разворачивают спиной. Батур начинает тяжело дышать, когда ласкает пальцами шею и прикасается к моей плоти. По телу расползаются мурашки, когда он трется каменным членом о мою попку. Пальцы проникают в мое горячее лоно, заставляя трепетать от сладких судорог.
— Дикая, как же в тебе горячо и узко, я сейчас рехнусь, — ведет носом по моим волосам, целует за мочкой.
Его слова отзываются в теле приятной пьянящей дрожью и вынуждают протяжно скулить.
— Батур, пожалуйста, не могу больше терпеть, — пьянея от мужского пряного запаха и ощущения тепла сильных рук, умоляю, потому что хочу его почувствовать внутри.
Дважды просить не нужно. Он подталкивает меня на прохладные простыни и возвышается надо мной мощный, возбужденный и дико желанный. Развожу колени, ерзаю попкой, чувствуя влагу между ног. Никогда так не возбуждалась.
— Значит, не можешь больше терпеть? — хрипит, едва дыша.
— Какая же ты мокрая, Дикая. Так сильно хочешь меня?
Ответа не требуется, он и так все видит и чувствует. Голая, растрепанная смотрю на него голодными глазами, прикусываю губу. Раздвигаю шире ноги, словно приглашая. Батур подставляет головку ко входу и размазывает мое возбуждение. Смотрит с хитрой улыбкой на меня. Нравится чувствовать власть надо мной, но мы еще посмотрим, кто кого. Одно резкое движение, и Батур шипит и жмурится от боли.
— Рана? Сильно больно? — спрашиваю с волнением в голосе и подскакиваю на кровати. — Ложись поудобнее. Дурочка, зачем только к тебе пристала. Какой может быть секс после ранения, — ругаю себя, видя, как Батур напрягается и хмурит лоб.
— Э-э-э, нет, Дикая. Ты так просто не отмажешься, — качает он головой и прищуривается. — Сегодня разрешаю быть сверху, иди ко мне.
Седлаю его без промедления, хотя сердце барабанит как ошалелое. Судя по его настрою, ночь нам предстоит очень длинная, даже несмотря на рану.
Через секунду ощущаю тяжесть ладоней на своей талии. Я выгибаюсь и упираюсь руками в широкую рельефную грудь. Сама впиваюсь в его губы, понимая, как безжалостно он голоден и ненасытен. Пока Батур вбирает в рот сосок и перекатывает на языке, я ерзаю и трусь промежностью о возбужденный член.
— Ну же, Дикая. Не томи. Сядь на него, — нетерпеливо требует муж. Мне нравится дразнить его, пока Батур не перехватывает инициативу в свои руки. Одним резким движением он входит в меня до упора и рычит.
— А-а-а, — закусив губу, я впиваюсь ногтями в кожу, ощущая каждый миллиметр его члена.
— Да, Дикая, вот так. Как же в тебе хорошо. Будет больно, говори, я сейчас себя плохо контролирую.
Наши тела встречаются с похабными звуками. В комнате становится невероятно жарко, и раздаются оглушительные стоны. Но я ничего не слышу, потому что оглохла от наслаждения. Прогибаюсь, издавая стон, легкая боль превращается в наслаждение. Его большой член растягивает меня до предела.
— Батууур, — грудную клетку разрывает от чувств к нему. Сильные руки сжимают ягодицы, ускоряя темп. Иногда мне действительно больно от его мощных толчков, но это невероятно сладкая боль. Поэтому я не останавливаю его, а наоборот, прошу еще. В спальне становится жарко и пахнет нашим диким возбуждением.
Я взрываюсь первой, распадаюсь на атомы и вновь воскресаю. Следом Батур резко выходит из меня, обжигая ягодицы спермой, и с дикой жадностью прижимает к себе до боли во всем теле. Несколько минут уходит на то, чтобы выровнять дыхание и прийти в себя.
— Тебе не больно? — возвращаюсь из душа, вижу, как Батур хмуро смотрит в пустоту.
— Не волнуйся, все хорошо, — в глазах читается усталость, и, возможно, сейчас не лучшее время для серьезных разговоров, но времени у меня больше не будет.
