Все вокруг замерло. Погода. Время. Все стихло. Не слышу ничего. Только чувствую его взгляд, прожигающий мою спину. Его дыхание, щекочущее мне затылок. А еще, чем дальше от него ухожу, тем быстрее начинает биться сердце. Душа оживает, и в груди начинает саднить.
Обнимаю себя руками. Мне так морозно. Так холодно. Словно бы зима началась на улице раньше времени.
Сложно. Мне сложно ее понять. И от этого злюсь.
- Я даю тебе время до вечера. Я разорву контракт с Головнюком, и меня больше тут ничего удерживать не будет, только ты. Но тащить тебя за собой силой я не имею права. Хотя хотелось бы.
Майя замирает. Оборачивается. Смотрит отстраненно, сквозь меня, как будто говорю не ей, а в пустоту. Так злится, что я снова остановил ее в последний момент?
Я не чувствую ее. Я не могу обнять ее и прижать к себе, чтобы почувствовать ее тепло. Она отделилась от меня высокой стеной, через которую пробиться невозможно.
- Май. Я обидел тебя? Чем? Мне очень жаль, если это так, - я предпринимаю еще одну попытку достучаться до нее. - И я не знаю, как вернуть тебя обратно.
Но девушка лишь отводит взгляд в сторону.
- Я пойду, Максим. Мне тебе нечего сказать. - Она разворачивается, уходит.
- Я вечером позвоню. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Сама, - говорю уже тише.
Я провожаю взглядом хрупкую фигуру до тех пор, пока она не садится в такси и оно ее не увозит прочь. И только потом разворачиваюсь, возвращаюсь обратно в офис. Надо бы все разрешить с Головнюком.
Я, конечно, имею право расторгнуть договор, в документах четко прописан этот пункт, но Головнюка недооценивать тоже не стоит. Поэтому лучше все проверить семь раз, чтобы один отрезать.
***
- Ты так просто не отделаешься! - рычит, нависая над столом, провинциальный бизнесмен. - Я подам на тебя в суд, и ты будешь обязан мне выплатить неустойку!
- Попытай счастье, - киваю в ответ, ставя размашистую подпись на бумаге. - Все. Вот тебе,
Ярослав Михайлович, копия документа. Теперь ты в праве делать с ним все, что пожелаешь. Только я бы на твоем месте сто раз подумал, прежде чем связываться со мной. Не потянешь.
Вскидываю бровь, высокомерно смотрю на Головнюка. Его глаза налиты кровью. Я прямо чувствую, как от него исходит жар. Как будто пылает адово пекло.
- Не сомневайся, мажор. Попробую, - цедит сквозь зубы.
Я встаю с кресла, оставляя на столе подписанный документ. Проигнорировав провокации мужчины, намереваюсь покинуть кабинет, когда тот преграждает мне путь.
- И прекрати подкатывать свои бубенцы к Майе. Ты еще не понял, что она больше не принадлежит ни тебе, ни твоей тусовке? Разве не видишь, что она страдает из-за тебя? Зачем ты делаешь ее несчастной?
Я, не ожидающий того, что Головнюк толкнет такую душераздирающую речь, в первые секунды даже опешил. Но, увидев во взгляде мужчины злорадный блеск, понял, что именно этого эффекта он и добивается.
Быстро взяв себя в руки, интересуюсь:
- Ты не лезь, куда тебя не просят, Ярослав Михайлович, - делаю акцент на его имени и отчестве, говорю твердо, четко, заставляя мужчину тем самым соблюдать субординацию.
- Я просто хочу, чтобы ты понял, щенок. Пока я только предупреждаю. Не заставляй переходить меня к действием. Поверь: ни Майе, ни ее дочери это не понравится, - со свистом выдает Головнюк, потому что его горло на последних словах оказывается зажато в моих пальцах.
- Только попробуй хоть еще раз к ней прикоснуться, и ты об этом крупно пожалеешь. Поверь. Я слов на ветер не бросаю.
С силой, до хруста сжимаю его кадык. Злость слепит. Ярость захватывает разум, превращая меня в зверя.
- Убью, к чертям собачьим, и тебя, и любого, кто к ней притронется.
Я отталкиваю этого придурка от себя только тогда, когда его глаза закатываются, а рожа приобретает фиолетовый оттенок. Головнюк, падая на колени, начинает громко закашливаться.
- Ублюдок, - пинаю его в бок ногой.
Стремительно направляюсь к двери.
- Я отомщу! Слышишь?! Отомщу! - доносится до меня сиплый голос Головнюка.
Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему в дверях. Неконтролируемый гнев плещет во мне. И я готов его выпустить, чтобы растерзать эту паскудину на части.
- Ярик? - раздается за спиной надломленный голос. - Ярик, что с тобой?!
Черт! Как же она не вовремя! - досадую, когда в кабинет заходит мать этого выродка.
- Мама. Выйди, - протягивает к ней руку Головнюк.
- Что ты с ним сделал?! - вопит женщина с перекошенным от злости лицом, кидается к своему ненаглядному чаду. - Сыночек, он тебя побил? Это все из-за нее? А я тебе говорила! Говорила же, что он приехал за ней! Что стоишь? Выметайся отсюда! - нападает на меня женщина.
Мне второй раз повторять не нужно. Еще пока она говорила эти слова, я уже и так покидал приемную, оставляя за спиной сидящую за компьютерным столом с открытым ртом секретаршу.
Когда спускаюсь в лифте, достаю телефон из кармана, набираю номер Майи. После всего, что услышал, здесь я точно ее не оставлю. Увезу, даже если будет сопротивляться.
"Абонент не отвечает или находится вне зоне действия".
- Что за херня? - Сжимаю корпус до треска и снова набираю ее номер.
