Пять лет назад у меня погиб муж, оставив с десятилетней дочкой. Но кто знал, что она превратится в морального монстра? Прогулы школы, алкоголь, сигареты, бесконечные ночные гуляния. И я уверена, она уже не девственница. Ни угрозами, ни уговорами ее не проймешь. Личная жизнь неожиданно наладилась – я начала встречаться с мужчиной моложе себя. Рестораны, кино, прогулки и очень регулярный секс. Даже дочка, которая ни во что меня не ставит, не смогла помешать моему счастью, а вот лучшая подруга оказалась самым страшным врагом. Мы с дочкой опустились на самое дно жизни, откуда обычно не выбираются. События происходят в провинциальном городе середины нулевых и показаны как от лица отчаявшейся матери, так и глазами не по-детски отрывающейся девочки-подростка. Содержит нецензурную брань.
Действие происходит в середине нулевых годов.
Кто оправдывается – подписывается под своей виной.
Раздался телефонный звонок.
– Алло?
– Мария Сергеевна?
– Да.
– Это Зоя Николаевна. Вы в курсе, что ваша дочь вторую неделю не посещает школу?
Внутри меня все перевернулось. «Снова? Ведь она обещала…»
– Нет, – с трудом выговорила я.
– На носу экзамены, как Ксюша будет их сдавать? Непонятно.
– Спасибо, что предупредили. Я с ней поговорю, – как можно спокойнее, ответила я.
– Уж поговорите, а то это кошмар какой-то. До свидания.
– Всего доброго.
Я нажала на сброс и тупо уставилась в стену. Поговорю? О чем? «Ксюша, надо ходить в школу. Так положено». А у нее положено на то, что положено. Она мне так и сказала.
Припрется поздно вечером и скажет: «Мама, я в школе задержалась, а потом сразу гулять пошла». Куда пошла? Зачем, с кем, что делала? При всем желании узнать правду невозможно. Хотя догадки вряд ли далеки от истины.
Я пошла на кухню и заварила крепкий чай. Положив в чашку сахар, я залила аккуратную горочку парящим напитком. Белые кристаллики растаяли, словно мои мечты вырастить хорошую дочку.
Сладкий чай с конфетами – извращение, но почему-то стало легче. Может мне тоже пойти погулять? Желание делать что-то по дому отпало напрочь. Училка как чувствовала, что у меня сегодня выходной.
«Причем здесь Зоя Николаевна?» – одернула я себя. Она намучилась с моей бестией не меньше меня. Весь год на уши школу ставит, а ее все жалеют и жалеют… Хотя, скорее всего, жалеют меня.
Нужно делать что-то кардинальное, иначе это никогда не закончится. Эх… если бы мне мог кто-нибудь помочь, или хотя бы поддержать. Я сняла трубку и набрала номер единственной, а потому и лучшей подруги. Лера работала вахтовым методом с графиком 7/7, и сейчас у нее должна была быть выходная неделя.
– Слушаю, – едва не пропела она в трубку.
– Привет, Лера, – как можно бодрее сказала я.
– Машка! Я ждала твоего звонка.
– Могла бы и сама позвонить, – улыбнулась я.
– Так ты же в первый выходной до вечера копошишься, – напомнила Лера. – Зачем отвлекать?
– Настоящая подруга, – сказала я. От голоса близкого человека на душе стало легче.
– Чем похвалишься? Мужика нашла?
– Снова ты за свое! Где я его найду?
– А я вот позавчера с одним познакомилась, но дальше постели дело не пошло. Два часа меня драл! Потел, как суслик, вонял, как боров. Потом сожрал полхолодильника и умелся.
– Романтично, – натянуто рассмеялась я. Но тут же добавила мрачно: – Боюсь, как бы дочка мне такие истории не начала рассказывать.
– Это еще что за новость? – словно я сказала полную глупость, спросила Валерия.
– В школу не ходит.
– Ну и что ты переживаешь? У нее сейчас возраст такой.
– А другие дети? Они-то не прогуливают, – привела я веский довод.
– Другие по-своему с ума сходят. Может лучше, чтобы она за компьютером сидела по пятнадцать часов в сутки? Или занялась спортом, и ничем кроме него?
– А спорт что тебе сделал? – удивилась я. – Пускай бы занималась…
– Ага, и стала бы уродиной или калекой, – безапелляционно заявила Лера.
– Почти утешила, – усмехнулась я. – Но она ни во что меня не ставит.
– Вспомни себя, – сказала Лера. И я как наяву увидела, что рыжеволосая подруга пожала плечами.
– Я родителей слушалась.
– Ага, когда тебе это было выгодно.
Я вспомнила, как помогала матери готовить, стирать, убирать. Как мыла посуду и всегда предупреждала во сколько вернусь с улицы. Я и не знала, что можно как-то по-другому.
– Ты институт не вспоминай. До восемнадцати лет я была паинькой, – ответила я на оскорбившую меня реплику. – И вообще, чего ты Ксюшку защищаешь?
– Да нормальная у тебя дочка, – устало сказала Валерия. – У меня и такой нет.
Последнюю фразу Лера произносила не в первый раз. Стыдно признаться, но эти слова приносили успокоение и легкое чувство превосходства над подругой.
– Ты еще молодая, успеешь, – поддержала я подругу.
– Тридцать четыре года – моложе некуда, – засмеялась Лера.
– И в сорок рожают.
Лера хмыкнула. Затем произнесла вкрадчивым голосом:
– Если тебе не нравится Ксюша, роди еще одного ребеночка.
– Лера, блин! Я очень люблю дочку.
– Ну вот и люби, чего ты ее дергаешь?
«Пока свою не родишь, ничего не поймешь», – подумала я, но вслух произносить не стала. Подруга, считавшая себя знатоком жизни, обиделась бы смертельно.
– Я попробую с ней поговорить, – сказала я.
– Только без истерик.
– Встретимся завтра? – спросила я, чтобы закрыть порядком надоевшую тему.
– Давай, у меня как раз никаких планов. Часов в двенадцать?
– Может Ксюшу с собой взять? – ляпнула я.
– Во-первых, она не пойдет, – назидательно сказала Лера. – Во-вторых, ты можешь хоть о чем-нибудь думать, кроме дочки?
– Я постараюсь, – усмехнулась я. – Спасибо за поддержку, Лерчик.
– Обращайся, – самодовольно ответила Валерия. – До завтра.
Я положила трубку и оглядела комнату. Надо все-таки убраться. От этой пыли настроение портится еще сильнее. Взяв в руки разноцветную метелку, я принялась за уборку.
***
