– Мы ведь не хотим повторять мещанское дерьмо за нашими родителями, верно?
– В смысле? – слегка враждебно уточнила я, уже предчувствуя, что будет дальше.
– Ну даааа, – сказала Таня, и я заподозрила, что теперь все решили разговаривать, как моя мать. – Знаешь, сексуальную верность, собственничество и прочий бред, сделавший из нас невротиков.
– Что?
– Не притворяйся, будто не понимаешь.
Когда духовный лидер Хотте отсутствовал, разговоры становились чуть незатейливее.
– Каждый человек рождается свободным, верно? – спросила Андреа.
– Именно, – ответила Таня.
– Все остальное – угнетение.
– А ты ведь любишь Оле, верно?
Я поняла почти сразу: из лучших побуждений эти трое вот-вот превратятся в греческих богинь мщения, если я не захочу следовать их полигамной модели, хотя, в сущности – это стало ясно еще во время путешествия, – каждая просто хотела провести время с моим истерзанным страданиями другом, который осторожно, но уже победоносно поднимал тупой взгляд. Он чувствовал, как быстро три грации могут обернуться в фурий и ринуться за него в бой – вернее, за право им обладать. Вся болтовня о женской солидарности имела лишь одну цель: удовлетворение собственной похоти, ради которой я, сестра по духу, должна великодушно отречься от требований. Не дождетесь, подумала я и ушла от всех четверых, хлопнув дверью.
Я шла по городу и рыдала. От меня шарахались прохожие. Оборванная хиппушка, наверняка еще и наркоманка. Все отводили взгляд. Наверное, думали о собственных детях и боялись, что мой упадок заразен. Чудные люди. Всегда просто отворачиваются. Ничто не должно мешать им на пути в светлое будущее: ни дети, ни прошлое. Разве их будущее – не мы? Видимо, они рисовали себе другое. Пошел дождь. Стоя перед дверью Мопп и нажимая на кнопку звонка, я сама не понимала, как там очутилась.
– Ада… что… заходи.
Я промокла до костей. Несмотря на удушливую жару, я сидела на диване и дрожала. Мопп принесла чашку чая.
– Чай с лимоном, медом и капелькой рома. Не помешает. Осторожно, горячий.
Я пила маленькими глоточками. Ром меня согрел. Там явно была не капелька, скорее, полстакана.
– Дай на тебя взглянуть, мы не виделись целую вечность. Выглядишь великолепно. Юная леди.
Мопп взяла и потерла мои руки. Она смотрела таким открытым взглядом, что я сразу расплакалась.
– В чем беда?
Я пыталась ответить, но рыдания сдавливали горло. С чего начать?
– Давай-ка я включу музыку. «The
– У тебя есть пластинки «The
– Все.
Я бросилась ей на шею. «The
«Только посмотри на одиноких людей». Песня «Элинор Ригби», я сразу узнала.
– Почему ты никогда к нам не приходишь? С компанией по субботам или просто?
– Ой, – отмахнулась Мопп. – Я туда не вписываюсь, и твой отец, ну, я, скорее, подружка Салы. Из других времен, понимаешь.
– У матери нет подруг, кроме тебя.
Мопп задумчиво кивнула.
– И у меня, по сути, тоже – с тех пор, как уехала Ушка.
– Нет подруги? В твоем возрасте?
– Ну понимаешь, они все… Ой, не знаю. Мне кажется, я другая.
– Ты говорила об этом с матерью?
– Никогда.
– Почему?
– Слишком много вопросов.
– От нее?
– Да. Она… ой, неважно. Для нас обеих было бы лучше никогда не возвращаться в Германию.
Чай помог. Мопп снова наполнила мою кружку. И добавила еще одну порцию рома.
– Помнишь наш разговор? Когда мать уехала и о нас заботилась ты?
– Конечно.
– Теперь можешь мне сказать?
– Что?
– Ты знаешь.
Мопп посмотрела перед собой.
– Ханнес?
Я кивнула.
– Он приезжал, – сказала я.
– Сюда? В Берлин?
– Да. Мне рассказал Спутник. Они могли хотя бы мне позвонить.
– Почему тебе это так важно?
– Она крестная его дочери, ты знала?
– Нет.
– Почему не знаю я? Зачем такая секретность?
Мопп подлила мне чаю.
– А вдруг он мой отец?
Мопп помешала сахар.
– А если ответа нет?
– В смысле, если мать не знает сама?
Мопп кивнула.
– Но я же должна знать.
Мопп посмотрела мне в глаза.
– А зачем? – осторожно начала она. – Раньше, когда король впервые брал на руки собственного ребенка, он признавал этим свое отцовство. – Она спокойно выдохнула. – Так он подтверждал происхождение ребенка и его место в престолонаследии. Король должен был хорошо понимать, что делает, ведь он не мог отменить решения, даже если позднее появятся неопровержимые доказательства.
– И?
– Отто принял решение по поводу тебя.
– Мать тогда спросила, кого из двух я предпочту в качестве отца!
– Возможно, она сама не знала, кого любит сильнее.
Мопп встала. Пошла на кухню и открыла балкон. Из гостиной было видно, как ей на руки скользнула маленькая кошка. Я слушала «The
Я встала.
В прихожей я обняла Мопп.
– Не знала, что у тебя есть кошка.
