Но в чем-то он был и прав. С каждым днем уроков становилось все больше, а темы сложнее, от чего на домашнее задание уходило в два или в три раза больше времени, чем прежде. После школы Марта помогала маме по дому: убиралась, готовила, разбирала старые вещи. Иногда, когда мама в очередной раз пропадала в социальных сетях по «очень важному вопросу», Марта все делала сама. А если вспомнить репетиции, которыми девушка сама себя загрузила, то свободного времени не оставалось совсем. Она не могла позволить себе спокойно посмотреть кино или почитать книгу – все время нужно было что-то делать, и это сильно выматывало. Она успокаивала себя тем, что поспит и все пройдет, но это не так работает. Конечно, всегда полезно чем-то заниматься и увлекаться, но нельзя позволять себе работать на износ, потому что однажды можно разбиться подобно вазе и уже ни один клей в мире не сделают ее новой.
На самом деле, таким образом Марта компенсировала свое непослушание отцовской воле в отношении скрипки. Девушка считала, что, следуя его взгляду о том, что самое главное в жизни это работать и учиться, учиться и работать, она наказывает себя и одновременно искупает вину.
– Учебы много, – сказала Марта и тяжело вздохнула.
– Ничего. Как говориться: тяжело в учении легко в бою. Ты еще молодая и тебе нужно ковать железо. Потом все окупиться втройне.
Потом… это мистическое «потом», которое, может быть, и вовсе никогда не наступит. Но Марта не противилась. Она только молча кивнула и пошла к себе в комнату собираться.
Уже на втором уроке, где невообразимые схемы из физики пытались внедриться в юный разум, Марта начала чувствовать, как засыпает. Медленно, но верно глаза пытались закрыться, а голова становилась тяжелой, как камень. Как бы она ни старалась слушать, ничего не получалось. Образ учителя перед глазами размывался, превращаясь в нечто странное и абстрактное. Как бы ей хотелось сейчас положить голову на стол и заснуть. Чтобы никто не трогал, ничего не говорил, но стоило лишь попытаться, как тут же получила бы по первое число.
– ПРОСНИСЬ! – большими буквами написала Снежана и резко подвинула к подруге тетрадь, что та даже подпрыгнула на стуле.
– Не могу. Рубит.
– Рубить тебя будет Енот, если не возьмешь себя в руки, – так ученики называли преподавателя физики Енотову Анастасию Павловну.
В ответ Марта только нарисовала грустный смайлик и уткнулась лицом в ладони. Кое-как пережив урок, подруги отправились в столовую в надежде, что еда поможет вернуть бодрость.
День ото дня ничего не менялось. Уставшая Марта сидела на уроках, чтобы потом отправиться на репетиции или домой, где корпела над учебниками, безуспешно пытаясь понять какую-то, как ей казалось, ерунду. Вместе с усталостью пришло плохое настроение, которое в свою очередь привело раздражительность и невнимательность, от чего получаться все стало значительно хуже и требовало еще большего количества времени. Но вместо того, чтобы перестать себя загонять, Марта сделала вывод будто всему виной ее лень и плохая погода. Ни отец ни мать не стремились убедить дочь в обратном, потому что просто-напросто не замечали никакой проблемы. И если папа считал, что, когда ты взрослеешь, так и должно быть, то мама не видела ничего из-за бесконечных лент новостей, чатов и картинок, которые снова и снова продолжала перелистывать.
– Мам, а где полотенце?
– М? – не поднимая взгляд, мама издавала странный звук.
– Полотенце кухонное.
– Там, – она кивала в какую-то сторону, но едва ли сама понимала в какую.
– Мам? – более настойчиво повторяла Марта.
– А? Что? – вырвавшись из виртуального плена, наконец, обращала на дочь внимание мама.
– Полотенце кухонное ты не видела?
– Видела. На балконе сушится.
– Спасибо, – отвечала Марта, но едва ли ее слова доходили до цели.
Что уж говорить о случаях, когда Марта пыталась что-либо обсудить с мамой. Та то и дело отключалась, переставала слушать или в общем забывала нить разговора. Марта никогда не думала о том, почему мама стала такой, но свой вариант предложил Август, который сказал, что с развитием технологий и людей появилось гораздо больше способов сбежать от реального мира, где им так не хочется прикладывать усилия, чтобы что-то менять. Возможно, он был прав. Но что не устраивало маму в ее жизни? Может быть, папа со своими командирскими наклонностями? Или все было гораздо проще и сложнее: ее не устраивала вся жизнь, которая сложилась совсем не так, как она себе представляла.
Разговоры с папой носили совсем другой характер. Вместо того, чтобы пообщаться с дочкой на равных, он сразу же пытался занять роль Мудрого наставника, с которым Марте обсуждать ничего не хотелось. Любые попытки превращались в наставления, а если надо было, то отец легко менял тему на другую.
Так и получалось, что дома бедная Марта не могла ничего и ни с кем обсудить или получить поддержку. Конечно, у нее всегда были бабушка и Август, но каждый день ездить к бабушке невозможно, а как вернуться в дом снов по собственной воле, Марта и вовсе не представляла.
