Мой телефон лежит на бетонном корте, экран разбит. Я не помню, чтобы я его уронил. Или, может, я его бросил?
Чья-то рука касается моего плеча. На меня смотрит Артур, мой клиент. Его глаза скрыты под густыми седыми бровями, и эти брови обеспокоенно изгибаются.
– С вами все в порядке? – спрашивает Артур.
Нет. Не в порядке.
– Извините. Я должен уйти. Это семейное…
– Да-да, конечно. Идите.
Я подбираю телефон, хватаю сумку и покидаю корт. На пути к парковке я слышу, как меня приветствуют какие-то люди, но их лиц я не вижу. Перед моими глазами стоит лишь один заголовок: «ОУЭН МЕРТВ».
Уже в машине, с включенным двигателем, я вдруг осознаю, что понятия не имею, где сейчас Миллисент. Я же снял с ее автомобиля маячок.
Ощущая пальцами трещины в экране мобильника, я посылаю ей сообщение:
И тут же получаю ответ:
Я уже выезжаю с парковки.
Дети в школе, поэтому мы встречаемся дома. Машина Миллисент стоит у входа; сама она уже в доме, меряет шагами общую комнату. Сегодня на ней синие туфли, и они не цокают при ходьбе. Волосы Миллисент теперь короче, чем были раньше, – она обрезала их по плечи, потому что не хотела, чтобы в женской половине нашей семьи только Дженна ходила с короткими волосами. Когда я захожу в комнату, Миллисент останавливается. Мы смотрим друг на друга. Сказать нечего. Разве что мы облажались.
На губах жены вдруг мелькает улыбка. Нерадостная.
– Такого я не предвидела.
– Мы не могли такое предвидеть.
Я протягиваю к ней руки, и Миллисент падает в мои объятия. Мое сердце бьется быстрее обычного, и она припадает к нему головой.
– Теперь они начнут искать настоящего убийцу, – говорю я.
– Да. – Миллисент откидывает голову назад и поднимает на меня свои глаза.
– Мы можем уехать.
– Уехать?
– Ну да. Просто взять и уехать отсюда. Мы не обязаны здесь жить. Мы не обязаны даже проживать в этом штате. Я могу учить теннису где угодно. И ты можешь продавать недвижимость где угодно, – эта идея осенила меня только что, пока я сжимал Миллисент в объятиях. – Выбери место.
– Это не серьезно.
– Но почему?
Миллисент отстраняется от меня и снова начинает расхаживать по комнате. Я знаю, что она прокручивает в уме списки домов, пытается сообразить, что нужно сделать.
– Сейчас середина учебного года.
– Я помню.
– Я даже не решила, куда бы мы могли уехать.
– Мы можем решить это вместе.
Миллисент снова задумывается.
Я повторяю очевидное:
– Они будут искать настоящего убийцу.
До сих пор это не было проблемой. Первые два тела не были найдены. До того, как нашли тело Линдси, никто и не подозревал о существовании убийцы. Полицейские никого не искали. Теперь они будут искать. И теперь им известно, что убийца выдавал себя за Оуэна.
– Они никогда не догадаются, что это были мы, – говорит Миллисент.
– Никогда?
Миллисент мотает головой:
– Теперь я уже ни в чем не уверена. Мы практически все разделили. Я никогда не дотрагивалась до писем…
– Но ты где-то прятала Наоми…
– Ты никогда этого не видел. А тебя? Тебя видели с…
– Нет. Я никогда не разговаривал с Наоми.
– Никогда? – Миллисент на секунду замолкает. – Это хорошо. Никто тебя с ней не видел.
– Нет.
– А с Линдси?
Я мотаю головой. Мы с Линдси общались во время велосипедных прогулок.
– Нас никто не видел.
– Хорошо.
– Дженна, – говорю я. – Я почти уверен, что нам следует переехать из-за…
– Давай подождем хотя бы немного и убедимся, что это заявление – не утка. Или чей-нибудь трюк.
Я улыбаюсь. Ирония ситуации.
– Как письма Оуэна.
– Да, вроде того.
Мой мобильник пищит. Сработало напоминание. Через пятнадцать минут у меня занятие со следующим клиентом. Я либо еду на работу, либо должен его отменить.
– Поезжай, – говорит мне жена. – Нам ничего сейчас не остается, как только ждать.
– Если это не утка и не чей-то трюк…
– Мы обсудим это еще раз.
Я подхожу к Миллисент и целую ее в лоб.
Она касается рукой моей щеки:
– У нас все будет хорошо.
– Как и всегда.
– Да.
