В «Топ-Доге» предлагают тридцать пять версий хот-догов, включая тофу. Именно его заказывает себе Миллисент. И она не произносит ни слова, когда Рори заказывает себе два говяжьих хот-дога с чили. Это похоже на празднество. Впрочем, мы и вправду празднуем. Оуэн исчез навсегда. Об этом распинаются репортеры со всех телеэкранов над нашими головами. Сегодня все идет по плану, и, похоже, каждый из нас это чувствует.
– Мы теперь вернемся к нормальной жизни дома? – интересуется Рори.
Миллисент улыбается:
– Уточни, что ты имеешь в виду под словами «нормальная жизнь».
– Конец блэк-аута. Возвращение к цивилизации.
– Хочешь смотреть новости? – хмыкаю я.
– Я не хочу, чтобы мне запрещали это делать.
Дженна закатывает глаза:
– Ты просто хочешь впечатлить Фейт.
Я сразу же понимаю: так зовут светловолосую подружку Рори.
– Кто такая Фейт? – спрашивает Миллисент.
– Никто, – отрезает Рори.
Дженна хихикает. Рори щипает ее под столом, и она взвизгивает:
– Перестань!
– А ты заткнись!
– Это ты заткнись!
– Погодите, вы говорите о Фейт Хаммонд? – встревает Миллисент.
Рори не отвечает, что значит «да». И это также значит, что Миллисент знает родителей Фейт; скорее всего, она продавала для Хаммондов дом.
– Почему они его не поймали? – спрашивает Дженна. Ее глаза устремлены на телеэкран.
Похоже, мы еще не вернулись к нормальной жизни.
– Они его уже один раз ловили, – говорит Рори. – Но он улизнул.
– Значит, полиция не может его поймать?
– Она его обязательно поймает. Такие люди, как он, не остаются долго на свободе, – говорю я.
Рори открывает рот, чтобы что-то сказать. Но Миллисент заставляет его промолчать одним своим взглядом.
Все, что я могу еще сказать, звучит в моей голове слишком глупо. И я тоже закрываю рот.
Мы молчим. Все молчим, пока Дженна не признается:
– Что-то мне нехорошо, – потирает она живот. Дочь съела хот-дог с луком – почти такой же большой, как мой хот-дог с сыром и чили.
Не думаю, что это стресс расстроил сегодня ее живот.
Но Миллисент кидает на меня говорящий взгляд.
Я киваю. Да, это я виноват, что предложил полакомиться хот-догами.
Миллисент хватает свою сумочку и кивает головой на выход. Она не разозлилась на меня за то, что я не обсудил с ней заранее этот поход в «Топ-Дог». Я беру жену за руку. И вместе с детьми мы выходим на парковку.
– А как твой живот? – спрашивает меня Миллисент.
– Прекрасно. А твой?
– Лучше не бывает.
Я наклоняюсь и пытаюсь ее поцеловать. Но Миллисент отворачивается:
– У тебя изо рта жутко пахнет.
– А от тебя пахнет тофу.
Она смеется, и я смеюсь. Но с животом у меня отнюдь не так хорошо, как я сказал. Едва мы добираемся до дома, Дженну и меня начинает тошнить. Дочь убегает наверх в ванную, а я опорожняю желудок прямо в прихожей.
Миллисент носится между нами с имбирным элем и холодными компрессами.
– Блюют, как доги! – хохочет Рори.
И я внутри смеюсь вместе с ним.
Сегодняшний вечер просто чудесный, даже несмотря на то, что меня рвет. Сегодня вечером я ощущаю себя так, словно, наконец-то, выдохнул.
А ведь я даже не сознавал, что сдерживал дыхание.
Этот хот-дог не дает мне спать ночью, и на следующее утро я просыпаю. Когда я выскакиваю из дома, заезжать за моим любимым кофе уже поздно. И я отправляюсь в кофейню за воротами Хидден-Оукса. Там кофе по пять долларов. Бармен с мерзкой бородкой смотрит телевизор. Наливая мне чашку кофе, он кивает на экран головой:
– Пора прекращать смотреть новости.
Я киваю, понимая его лучше, чем он думает:
– От таких новостей только настроение портится.
– Так точно.
Я не знаю людей, которые все еще говорят «так точно» в обычной жизни, но бородатый здоровяк произносит это выражение так, словно рапортует.
Я ухожу из кофейни, не расспросив про новости. Репортеры продолжают обсуждать, действительно ли Оуэн уехал. А настоящих новостей нет. Ничего свежего. Только новые способы пережевывания старого.
И образ Оуэна уже начинает потихоньку блекнуть. Он все еще остается главной темой новостных репортажей, но уже не доминирует в системе вещания.
Как я и думал.
И теперь мои мысли занимает моя семья, мои дети. Я думаю о девушке Рори, с которой я до сих пор не познакомился. Я узнал, что Хаммонды живут в соседнем квартале. Рори требуется всего шестьдесят секунд, чтобы добраться от нашего дома до их. Мне следовало это выяснить раньше – еще когда я застукал сына ночью во дворе. Но я был слишком занят. Сейчас мне надо наверстать упущенное.
У Дженны новое увлечение – макияж. Это началось на прошлой неделе. Возможно, потому что она больше не пытается спрятаться от Оуэна. Однажды утром, до отъезда в школу, я увидел, как дочь мазала губы блеском. И Миллисент заметила, что кто-то был в нашей ванной.
Но Дженна до сих пор хранит тот нож под своим матрасом. И я начинаю подумывать – а не забыла ли она его там?
Все это прошло бы мимо меня, если бы я продолжал отвлекаться на Оуэна, Наоми, Аннабель и Петру. А сейчас я не могу припомнить, когда в последний раз заряжал одноразовый телефон.
