Впрочем, к концу лета уже весь поселок знал о романе Петра Васильевича и Лоры. Марина Яковлевна тоже об этом узнала. И стала еще больше пить.
Потом… Однажды Лора попросила Филиппа принести ей кольцо – то самое, с красным бриллиантом. Просто посмотреть, просто сфотографироваться с ним, просто примерить. Обычно мачеха хранила кольцо в сейфе, но как-то раз Филипп увидел его в ванной. Он принес кольцо Лоре. С уговором – полюбоваться им и отдать в этот же вечер. Филипп был готов на все, лишь бы Лора вновь проявила к нему благосклонность.
Лора кольцо так и не вернула. Она исчезла из дачного поселка в тот же вечер. Говорят, продолжала встречаться с отцом, но уже где-то в другом месте.
Мачеха искала кольцо и не могла найти… Приходил водопроводчик, вскрыл все трубы, разворотил всю ванную комнату… На Филиппа Марина Яковлевна не подумала, решила, что спьяну уронила кольцо в слив. Но, вопреки логике, она стала пить еще больше. В доме появились какие-то странные люди, будто бы друзья Петра Васильевича. Мачеха с ними тоже сблизилась почему-то, они стали и ее друзьями.
Филипп к тому времени уже жил в городе, в семье Катрины. Ближе к зиме узнал: мачеха переписала все свое имущество на Петра Васильевича, оформив на него генеральную доверенность, хотя до того постоянно угрожала, что мужу ничего не достанется, если он не станет ей подчиняться. А Петр Васильевич, воспользовавшись доверенностью, быстренько все распродал. Но как-то так получилось, что полученные деньги (от продажи недвижимости, антиквариата, драгоценностей) уплыли и от него, оказались в руках «друзей», а попросту – обыкновенных мошенников, один из которых, по слухам, являлся самым настоящим гипнотизером, кажется, из Румынии.
Отец остался без денег, нищим, Лора, говорят, то уходила от отца, то вновь возвращалась, но ненадолго… Филипп хотел найти девушку – не получилось. Лора его избегала.
Вскоре стало не до Лоры, поскольку мачеха оказалась буквально на улице – ни крыши над головой, ни денег. Больная, спившаяся женщина. Надо было позаботиться о ней. Филиппа мучила совесть: он же, по сути, украл у нее кольцо, он являлся центром той черной воронки, в которую засосало его мачеху. Филипп был вынужден пойти работать. Снял квартиру на окраине и там поселился вместе с мачехой. Не в квартиру же родни мачеху селить, не к сестре Катрине, там он сам на птичьих правах жил… Следующие два года Филипп являлся сиделкой мачехи. Все свободное время. Марина Яковлевна умерла на его руках.
Правда, к тому времени появился друг мачехи, адвокат Габричевский. Он ездил по всему миру, вернулся в Россию ненадолго и узнал об ужасающем положении своей старой знакомой, дочери покойного друга. Габричевский, пользуясь связями, попытался отвоевать у мошенников имущество Марины Яковлевны, но не смог – генеральная доверенность же!.. Впрочем, кое-что ему все-таки удалось вернуть – ту самую простенькую и дешевую квартиру, в этом вопросе Габричевский нашел лазейку. Квартира вновь стала собственностью Марины Яковлевны, именно там она и умерла – у Филиппа на руках. Квартиру женщина завещала Филиппу, а перед тем, уже безнадежно больная, развелась с Петром Васильевичем. Мачеха понимала, что скоро ее не станет, и очень не хотела, чтобы даже последние крохи ее прежнего богатства достались предавшему ее мужу.
Петр Васильевич, связавшись с мошенниками, рассчитывал, что вот-вот получит все имущество своей строптивой, недоброй, нелюбимой женушки, еще при ее жизни. В каком-то смысле он готовил ей месть – за долгие годы своих унижений. Наверное, мечтал, что получит деньги, заживет счастливо с юной Лорой… А вышло, что перестарался. Не связывался бы с мошенниками, не предпринимал бы лишних действий, не гулял бы откровенно с юной любовницей при жене – само бы все в руки приплыло, пусть бы еще пару лет пришлось ему подождать.
Нетерпение сгубило отца.
Впрочем, во всем случившемся Петр Васильевич немедленно обвинил сына. Это он, Филипп, подослал к нему аферистку Лору, которая затуманила ему мозги, заставила пуститься во все тяжкие…
Филипп и сам чувствовал себя виноватым, в первую очередь перед мачехой. Он рассказал Марине Яковлевне про кольцо, признался в том, что виноват в его пропаже, – правда, несколько позже, когда уже жил с умирающей мачехой на съемной квартире. Это было самое напряженное, нелегкое время, еще до приезда Габричевского.
Удивительно, но Марина Яковлевна никак не отреагировала на это сообщение. Только рукой махнула: «А, ерунда, мой мальчик!» Тут вся жизнь рухнула, всего лишилась, так что есть ли смысл убиваться из-за какого-то там кольца?..
Потом, уже перед самой смертью, за несколько часов, вдруг сама вспомнила о кольце, обо всех своих прочих потерях и сказала, что, видно, это плата. Плата за то, чтобы получить сына. И не жалко потерянного. Любимый и любящий сын стоит того.
Она умерла счастливой.
