Надя вышла на улицу, отдышалась. Чувствовала она себя очень скверно. С одной стороны, ее подставил Филипп. С другой – она сама столь легко перекинула Луку на Петра Васильевича! А если с этой неприкаянной Лорой что-то случилось? Попала в аварию или заболела внезапно и тяжко?
Но с кем еще быть ребенку в экстремальных обстоятельствах, как не с родным отцом?.. А Лука, ко всему прочему, словно и не переживал из-за матери. Будто знал заранее, что с той все в порядке. Пожалуй, из-за разбитого телефона он и то больше расстроился, вернее, разозлился!
Надя отправила Филиппу сообщение, что Лука у Петра Васильевича, а она сама возвращается на старую квартиру, которую они снимали с Ольгой, потому что надо срочно дошить заказ.
Было еще светло, но на город уже постепенно опускались летние сумерки, дневной зной сменился вечерней легкой прохладой.
Ольга встретила подругу в прихожей:
– А я слышу, кто-то дверь открывает… Вернулась, наконец.
– Вернулась. Пожалуй, я с тобой соглашусь, останусь пока тут, – с трудом произнесла Надя. – Устала сегодня. Безумный день. А надо срочно платье доделать, я же не могу подвести человека. Это просто счастье, что я вторую швейную машинку здесь оставила, все эти поездки и перевозки… – она не договорила, махнула рукой.
– Хочешь отдохнуть? Не мешать тебе?
– Нет, я больше морально устала… Мешай, мешай, – усмехнулась Надя. – У меня дел еще столько!.. Сейчас раскроем займусь и потом, что успею, сошью.
– Ты и спать не собираешься?
– Да как пойдет, – Надя прошла к себе в комнату и, не переодеваясь, разложила на широком столе ткань.
– Это платье невесты будет?
– Ага.
Надя занялась раскроем, а Ольга села напротив на стул:
– Давай к лешему эти наши все договоренности, Надюш… Я тебя вот что хочу спросить: если Лора не найдется, ты согласишься жить с Филиппом? С Филиппом и этим мальчиком? Ведь не на улицу же ребенка выбрасывать?..
– Хороший вопрос. Прямо в лоб, – Надя вертела в руках струящийся материал, думала. – У ребенка есть родной отец. Я его видела, кстати.
– Но он старик! Ему Филипп алименты даже платит, если я ничего не путаю! – удивленно воскликнула Ольга.
– Да, Петр Васильевич не молодой человек, но стариком я бы его не назвала. Сколько ему? А, шестьдесят, кажется. По нынешним меркам еще даже не пенсионер.
– Но если человек получает алименты, то, судя по всему, он инвалид, или ему средств не хватает, или что… Я к чему: может оказаться так, что Петру Васильевичу не дадут опекунства над сыном… Пусть он хоть сто раз бодр и крепок на вид, но столько подводных камней в законодательстве! И тогда Филиппу придется брать ответственность за Луку. Я тебя именно об этом и спрашиваю: готова ли ты продолжать отношения с Филиппом, если он будет вынужден оформить опеку над Лукой, своим братом?
– С чего это он должен брать над Лукой опеку?
– Да с того, что он очень совестливый человек, твой Филипп! – фыркнула Ольга. – Логика поступков, понимаешь? Раз он платит отцу алименты, то и брата он тоже возьмет под свое крыло. А ты, получается, подруга человека, у которого целый воз родни на шее.
– Я не думаю, что Лука – сын Петра Васильевича… И Лора – та еще интриганка… – Надя отложила ткань, упала на стул. Чем дальше, тем тоскливее становилось у нее на душе. В словах подруги действительно заключалась неумолимая, безжалостная логика. – Я надеюсь, Филипп сделает генетическую экспертизу и, если Лука не его брат…
– Лука – сын Лоры, – перебила вдруг Ольга. – Сын женщины, которую он любил до безумия. И, если с Лорой что-то случится, разве сможет он бросить
– Нет, – устало произнесла Надя. – Против алиментов отцу я ничего не имею, в том смысле, что эта история меня не касается, она была до меня, и я в нее влезать не собираюсь. И даже больше того: я не имею права в нее влезать. Но Луку я терпеть не стану! Ты знаешь, если бы я знала Филиппа уже несколько лет и мы с ним были уже крепкой, дружной семьей, когда и в болезни и здравии, в радости и печали и все такое… И тут появился бы некий мальчик… Тогда да, мне уже некуда деваться. Я как любящая и любимая жена обязана поддержать своего супруга. Но сейчас Филипп мне никто, и совершать подвиги я не обязана. У меня своя жизнь, и она одна, и я не хочу мучиться, заставляя себя любить мальчишку, которого терпеть не могу… Зачем этот Лука, зачем он свалился на меня? – Надя схватилась за голову. – Я не хочу, я не хочу, чтобы возле меня и Филиппа все время находился этот чужой ребенок!
– И ты в состоянии сказать Филиппу: «Брось Луку»?
– Да, – шепотом произнесла Надя. – Тем более если окажется, что Лука – не его брат.
– Ты вышвырнешь сироту на улицу? – строго спросила Ольга.
