Дальше. Он разговаривал с отчимом, который, к тому же, назвал Артема по имени-отчеству, еще и на «Вы». Значит, от него слишком много зависит, ибо эта крыса себе без выгоды ничего не делает. Отсюда следует, парня мог подговорить мой родственничек, а, раз Артем согласился — ему есть с этого что-то да будет…
Да, подговорил, это точно! Но зачем? Отчим ведь всегда хотел присвоить папин бизнес себе. Официально. Чтоб уже точно у кормушки остаться.
Блин, да что за подковерные игры?!
Делаю себе горячий бутерброд с колбасой и огурцом. Буквально заставляю себя проглатывать каждый кусок. Аппетита нет совсем.
На кухню приходит Стас. Ешкин же ты кот, а! Пожрать спокойно не даст!
— Что ты с ним делала?
— С кем? — включаю дурочку
— Ты прекрасно понимаешь, о ком я, не строй идиотку!
— Мы просто гуляли.
— Так я тебе и поверил!
— По себе не суди! — начинаю заводиться я.
Он хватает меня за плечи, а затем прижимает к стене, подходя вплотную:
— Чтобы я тебя с ним больше не видел, ясно?
— Да ёпрст, — закатываю глаза. — Гуляй с Артемом, не гуляй с Артемом. Определитесь уже!
— Кто тебе разрешил с ним гулять?
— Пфф, разрешил! Скорее, заставил!
— КТО?? — рычит, приближаясь к моему лицу.
Это нормальное поведение для «брата», поэтому я даже не вздрагиваю. Привыкла.
— Твой папочка. Сегодня. Здесь. Или ты оглох настолько, что не слышишь, что происходит вокруг тебя в радиусе двух метров?!
— Что здесь происходит? — в проходе появляется отчим.
— Вот, поговори со своим папашей, — киваю в сторону старшего придурка. — Заодно, возможно, и к единому выводу придете, если мозгов хватит!
— Что. Здесь. Происходит?!
— Ты говорил, что она выйдет за меня, а теперь заставляешь гулять с каким-то уродом, — цедит парень, не отворачиваясь от меня. — Что это значит?!
— Ты прекрасно знаешь, что это значит!
— Но фабрика, фабрика!.. — поток мата, да такой, от которого даже у меня, привыкшей ко всякому, уши сворачиваются в трубочку. — Ты обещал!
— Фабрики больше нет! — выкрикивает отчим, но осекается.
— Как… нет? — глаза округляются сами собой.
— Ты проиграл ее, проиграл! — Стас кидается к отцу. — Забрал все, не оставив даже ее! — тычет в меня пальцем.
— От фабрики остались одни долги, это единственный способ!
— Ты меня… п-продал? — выдавливаю через силу.
— А ты как думала?! — выкрикивает отчим, зло прищуриваясь.
Меня что, продали?.. Нет, не может быть! Это просто шутка.
Всего лишь.
Очередная.
Дебильная.
Шутка!
Еще раз. Фабрики больше нет. От нее остались одни долги. У Стаса теперь нет даже меня. Все сходится. Я. Продана.
— Интересно, за сколько… — хмыкает что-то внутри, фиг пойми как оставаясь равнодушным.
Какая разница. Это уже не имеет смысла. Уже ничего не имеет смысла…
А купил меня тот «урод», с которым я гуляла, то бишь Артем. Верь после этого людям…
Вы чувствовали себя когда-нибудь героем книги или фильма? Нет? А я вот чувствую. Обалденное, хочу вам сказать, ощущение! Просто канфэтка!
Стас что-то кричит. Отчим тоже. Оба орут все громче, с каждым словом набирая обороты. А что будет со мной?
— Я откуда знаю! — похоже, спросила я вслух… — Наиграется да бросит. Ты ж одноразовая, на большее и не годишься, — говорит с гадкой ухмылочкой.
Горький комок мгновенно встает в горле. Слезы выжигают глаза, предательски стекая по щекам. Он мне сейчас… прямым текстом…
— Глядите, какая у нас тут недотрога! Подготовишься хоть ко взрослой жизни! — обухом по голове.
Дальше ничего не слышу. И не хочу слышать. Только слова все равно долетают, обжигая кипятком.
— Повезет — оставит. На фиг ты ему сдашься, не знаю, ну да это и не мое дело. От тебя зависит… Анечка, — произносит мое имя так, что от омерзения хочется сплюнуть.
Стас оборачивается, и в его взгляде на миг проскальзывает… сострадание? Чувство вины? Нет, невозможно. Мне показалось. Таким людям не свойственны эти эмоции!
— Артем… он… он не такой!
— А какой?! Стал бы я тебе это говорить, если б собственными глазами не видел, сколько он ВИПок заказывает!
— Мы с ним иногда пересекаемся в клубе. Оттуда и знакомы, — всплывает в голове, расставляя все по своим местам.
— По себе судишь?! — все же нахожусь, что ответить. — Сам-то ты их сколько…
— Даже не отрицаю, — погано улыбается.
Конечно, что еще делают взрослые дяденьки в заведениях подобного рода?.. А наивные дурочки, вроде меня, верят в порядочность, искренность, которые… остались, да… не в этом мире!
— Эх, вы… мужчины! — презрительно выплевываю и, вскинув подбородок, прохожу мимо.
— Безмозглая истеричка! — летит в спину. — Недалеко ушла от своей мамаши!
Вот это уже слишком!
— Не смей говорить о маме в таком тоне, слышишь?! — шиплю, развернувшись. — Не смей!
— Что, яжедоченька проснулась?! — усмехается ядовито.
Пощечина звонким эхом разлетается по коридору, ненадолго примиряя весь этот бедлам. Он ошалело прижимает ладонь к щеке.
— Не смей! — цежу сквозь зубы.
— Аня… — Стас хватает за плечи, загораживая от отца.
— Ну, давай, давай! — кричу в сторону разъяренного отчима. — Ты ж только это и умеешь! Вдвоем ведь проще!
— Тише, успокойся.
