Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest полностью

Мы охренели, когда «Take on the World» оказался в топ- 40 на 31-м месте, и не могли поверить, когда он продолжил подниматься до 14-го места. Четырнадцатого! Но больше всего мы были удивлены, к чему все это привело: нас пригласили на передачу «Вершина популярности» (Top of the Pops).

Ничего себе! Это уже что-то! Мы появлялись в телике и много раз на радио, но… Top of the Pops? Шоу, которое я ребенком исправно смотрел каждую неделю, восторгаясь Хендриксом, Боланом, Боуи и Queen? Теперь мы действительно о себе заявили!

Меня переполняли эмоции по дороге в Шепердс-Буш, где находился телецентр Би-би-си. Маме, папе, Сью и Найджелу также не терпелось увидеть это по телику. Можно сочинять альбомы, давать концерты, даже гастролировать по Америке, но именно когда попадаешь в Top of the Pops, семья и друзья знают, что ты чего-то стоишь!

Шоу было не таким, как я ожидал. Студия была убогой, а в зале не больше тридцати подростков. Помимо нас в тот день еще выступали Dr Feelgood, которые мне нравились, и Донни и Мари Осмонд, волновавшие меня гораздо меньше.

Мы все еще работали над своим новым «кожаным» имиджем, но я уже его полностью на себя примерил. Черная кожа с ног до головы, фуражка с козырьком, ремень из пулеметной ленты. Длинные нарукавники с заклепками, и в последний момент я добавил еще один интересный элемент гардероба: длинный пастуший кнут, который купил в сельской лавке в Уондсворте.

Из-за этой последней детали возникла небольшая проблемка. Возможно, меня мало интересовала Мари Осмонд, но, похоже, она ко мне проявляла больше интереса. Priest зависали в гримерке и репетировали, и вдруг вошел один из продюсеров шоу и объявил неприятную новость.

– Роб, боюсь, кнут придется оставить, – сказал он.

– Эм? С чего вдруг? – спросил я. – Это же часть моего образа!

– Мари Осмонд жалуется. Ей не очень нравится.

Что? Я всегда был спокойным и добродушным парнем, который терпеть не может скандалы, но в этот раз был крайне возмущен.

– Подожди-ка минутку! Мы – британская хеви-метал-группа, на британском телевидении, и какая-то американская певичка указывает нам, что делать?

– Ну, эм… – замялся продюсер, – дело в том, что…

– Пошел вон!

Гримерку Осмондов было найти несложно. Когда я влетел туда с хлыстом в руке, Мари сидела в огромных бигуди, и ей делали макияж. Я был очень сердит, и плевать мне было на ее бумажные розы[62].

– Мари, я Роб из Judas Priest! – представился я.

– О! Привет, Роб!

– Что значит, ты не хочешь, чтобы я выступал с хлыстом?

– Ой, эм… ну…

Даже договорить ей не дал.

– Хлыст – часть нашего шоу, нашего образа! – провозгласил я таким тоном, который уже не терпел никаких возражений. Мари неуклюже улыбнулась и кивнула. «Присты» – 1; Осмонды – 0.

Накатив пару стаканов в баре Би-би-си, я спел живьем, а группа сыграла под фанеру. Прикол был в том, что в конце песни я как раз забыл щелкнуть хлыстом, но само выступление мне понравилось. Мы ощущали себя послами металла.

Более твердолобые и убежденные фанаты Priest были не согласны. Они считали Top of the Pops слащавым попсовым шоу, и, согласившись на выступление, мы их фактически предали. Некоторые недовольно ворчали, что мы «продались».

Но времени спорить у меня не было. Я всегда считал, что мы должны любым путем продвигать группу и музыку – и металл в целом. Top of the Pops хотели дать нам возможность показать наш сингл 15 миллионам зрителей? Отлично – мы только за!

Пока это был наш самый мейнстримовый поступок, и мне было интересно, изменится ли от этого моя повседневная жизнь. Стану ли я публичной фигурой, знаменитостью, без конца раздающей автографы, и, может быть, теперь и по улицам родного города не смогу пройти, не собрав вокруг себя толпу?

Не стоило беспокоиться. Всем было плевать. Даже сегодня в Америке меня останавливают и просят сфоткаться, но в Уолсолле этого никогда не бывает. Меня узнают и думают: «А, чего его беспокоить?! Он ведь отдыхает – не будем навязываться!» Это замечательно, и я очень им благодарен.

В любом случае времени наслаждаться новообретенным звездным статусом у меня не было. Мы должны были отправиться в тур почти на весь 1979 год. Я посмотрел на календарь, впереди было почти 140 концертов.

Из-за того что в 1979-м не было бы времени сочинять новый альбом, CBS придумали запасной план. Мы начинали тур в Японии, и они договорились записать два шоу в Токио, чтобы потом свести их для концертного альбома – Unleashed in the East – и выпустить в конце года.

Я был не против концертного альбома, но время его записи вызывало опасение. В Японии голос был не в лучшей форме, отчасти из-за того, что я не высыпался. Всегда мучился от бессонницы и в той поездке испытал, наверное, самую отвратительную акклиматизацию.