Было очень круто принять участие в чем-то важном и значимом, и концерт Live Aid с самого начала давал ощущение сюрреализма и отстраненности. Мы должны были выйти на сцену в то время, когда обычно в Нассау уже ложились спать. В девять часов утра я смотрел, как Джоан Баэз исполняет «Amazing Grace».
Спустя десять минут мне за кулисами передали послание: «Мисс Баэз хочет сказать тебе пару слов». Я, как непослушный школьник, которого поймали за проделками, сразу же подумал:
Но вот она семенит ко мне, улыбаясь и маша руками «Привет, Роб! – начала она. – Просто хотела подойти и сказать, что версия "Diamonds and Rust", которую ты исполнил…»
«…очень нравится моему сыну. Он считает, это круто, что песню мамы перепела метал-группа!»
– О, это замечательно! – ответил я. И действительно был рад Джоан оказалась очень милой и любезной.
Judas Priest вышли на сцену в полвосьмого утра, после Crosby, Stills and Nash и перед Брайаном Адамсом. Публика была такой же громадной, как на фестивале в США. Мы знали, что исполним три песни, не успев оглянуться, поэтому за эти 20 минут выложились по полной.
Рок в Филадельфии всегда пользовался спросом, поэтому приняли нас замечательно. «Вижу, у нас сегодня пару тысяч метал-маньяков!» – сказал я, и услышал в ответ: «Priest! Priest! Priest!» Но в тот день гораздо важнее было совсем другое. Мы лишь сделали, что смогли.
Выйдя на сцену в столь ужасно ранний час, я прекрасно понимал, что можно нажраться сразу же после выступления. Что и сделал. И остаток дня прошел в полной феерии – это было похоже на сон.
Я уже посмотрел выступление Sabbath, игравших раньше нас –
Live Aid все никак не кончался. По MTV продолжали твердить, что Фил Коллинс выступает на «Уэмбли», а потом садится в «Конкорд» и летит выступать еще и в Филадельфии. У меня это почему-то вызвало негодование. Я считал, он просто выпендривается и ведет себя как придурок.
Будучи еще той попсовой шлюшкой, я остался в восторге от выступления Мадонны. Я всегда был ее фанатом-геем. Но конкретно мне снесло крышу от Мика Джаггера и Тины Тёрнер. Шоумен и звезда из меня хреновые, и эти двое определенно показали настоящий класс. Они были сногсшибательны, особенно когда Тина вышла на сцену на высоких каблуках.
Я вышел на сцену под финальную песню и вместе со всеми три тысячи раз бормотал припев «We are the World», когда Лайонел Ричи вытащил весь свой ансамбль.
Priest остановились в отеле «Времена года», где мы всегда останавливались в Филадельфии, а после концерта для всех артистов и представителей концерта Live Aid была организована вечеринка в роскошном пентхаусе элитной многоэтажки, находившейся через дорогу. Я дошел туда самостоятельно.
Первое, что я заметил, – там была сауна, и все прокрадывались туда парами, в одежде, а выходили помятыми и неопрятными. А еще я заметил, что, прислонившись к стене рядом с сауной, в солнцезащитных очках стоит… Джек Николсон.
Джек объявлял со сцены Live Aid выступления нескольких коллективов и весь день бродил за кулисами, но я к нему так и не осмелился подойти. А теперь, выпив для куража, осмелел и подвалил.
– Привет, Джек! – начал я.
– Привет, Роб! Видел ваше выступление сегодня – круто было!
– Эм, спасибо! Отличный день, а не?..
Договорить я не успел, потому что в этот момент до нас докопался какой-то парень, пьяный в говно. Я и сам весь день пил, и Джек немного пригубил, но этот придурок превзошел всех.
«Джек Николшшон, чуваак! – начал он растягивать, брызгая слюной. – Чувак из "Сияния", "Кукушкино, бля, гнездо"! Заебись!»
Парень не затыкался. Меня это начинало раздражать –
– Тебе, наверное, уже не привыкать? – спросил я Джека.
Он вздохнул и поднял глаза к небу: «Да, куда ни пойди!»
