Вечером в субботу, чтобы убить немного времени, я доехал на своем маленьком красном «Шевроле Корветт» до клуба Rockers, где встретился с парнями из Surgical Steel. Братья, заправлявшие клубом, как обычно, уже успели мне налить, и вышел я оттуда после полуночи уже хорошенький.
Я сел в тачку, даже не подумав, насколько пьян. Я этим не горжусь… Но, давайте честно, такое дерьмо творил далеко не я один. Это были восьмидесятые, когда можно было все, и я не первый раз ехал домой пьяным. Но последний.
Я едва успел съехать с автомагистрали, как вдруг увидел в зеркало заднего вида голубые мигалки. Когда меня попросили прижаться к обочине, я почему-то не особо заморачивался:
Когда я опустил стекло, коп, наверное, чуть в обморок не свалился от адского амбре, да еще и увидел на мне кожаные штаны, кожаную жилетку и браслеты с заклепками. Изучил водительское удостоверение и регистрацию, а затем спросил: «Оружие есть?»
У меня было. Я возил с собой маленький заряженный револьвер – обычное дело в Аризоне. Он лежал в бардачке между сиденьями, и я жестом указал, что он там.
«Не тянись туда! – рявкнул коп – А теперь выходи из машины!»
Он заставил меня дунуть в трубку. Вся моя бравада закончилась, когда я вдруг увидел, что прилично превысил лимит. «Ты арестован за вождение в нетрезвом состоянии», – сказал полицейский и защелкнул на мне наручники (честно говоря, привычное ощущение!).
Он повел меня в полицейскую машину, где нас ждала его напарница, и швырнул на заднее сиденье. В пьяном состоянии я всегда любил поболтать и сострить, и тут меня настиг словесный понос. Я
«Ой, мне так стыдно! – сказал я им. – Только отыграл на фестивале Live Aid со своей группой, Judas Priest! Я праздновал…»
Я слышал, как говорю это, и почувствовал себя ужасно неловко.
В участок мы приехали в два часа ночи. Несколько офицеров полиции тут же меня узнали и поздоровались: «Эй, Роб, как дела? Мы любим Priest, чувак!» Круто – может быть, меня отпустят? Ни хрена. Меня внесли в протокол и сфоткали[81].
Копы снова попросили дунуть в трубку. Да, лимит по-прежнему превышен. После нескольких литров пива я чувствовал, что мочевой пузырь сейчас лопнет. «Простите, но мне нужно отлить!» – сказал я.
– Придётся потерпеть, – ответил один из них.
– Не могу! Если не пойду в сортир, придется прямо здесь!
– Без сопровождения нельзя! – грубо ответил мне коп. – И я не собираюсь снимать с тебя наручники!
– О, а
Коп сжалился и пошел со мной. Снял мне один наручник и застегнул себе на руке, как будто был Энди Уорхолом. Как и многие парни, я не могу мочиться, если кто-нибудь смотрит. «Может, отвернешься?» – спросил я. Он вздохнул и отвернулся.
В полиции сказали, что я просижу до утра, а на следующий день, после разговора с судьей, выйду. Мне разрешили сделать один звонок, и я позвонил Дэвиду. «Я в обезьяннике! – сказал я. – Звони Джиму Сильвии!» У меня была жалкая надежда, что мой гастрольный менеджер и бывший коп сможет меня вытащить.
Копы заперли меня в большой одиночной камере. Во всяком случае, поначалу. Затем подсадили еще одного пьяного, потом еще одного, и еще. Некоторые были в такие дрова, что просто рухнули на пол. Двое в стельку пьяных коренных американцев завалились к нам в камеру и сразу же узнали меня в рокерском прикиде.
«Эй, Роб, мы любим Judas Priest! – сказали они. – Дай обниму, чувак!» Они начали долго и упорно спорить, сравнивая Priest с Mötley Crüe. К шести утра в камере было уже человек пятнадцать, а то и двадцать.
Копы принесли завтрак: бутерброд с колбасой, пластиковый стакан жидкого водянистого апельсинового сока и… пакетик с табаком в папиросной бумаге. Казалось, курение не только разрешалось, но и
Спустя час в камеру вошел коп и указал на меня пальцем: «Ты! Свободен!» Позже я узнал, что Джим Сильвия
«Подержите его до утра, – сказал им Джим. – Пусть этот чертов идиот извлечет урок!»
Выйдя из участка, я оказался в центре Финикса, было это в воскресенье утром. Кожаный прикид вонял, термометр уже показывал + 43 °С, а мой «Корветт» стоял закрытый в восьми километрах, на шоссе. Потребовалось двадцать минут, чтобы поймать такси и добраться до дома.
Джим Сильвия смог обезопасить меня от зала суда, но отвез к судье. Она прочла мне строгую лекцию, оштрафовала на 500 баксов, дала условный срок и запретила водить полтора года (восемнадцать месяцев). «Если я тебя еще раз увижу, будет гораздо хуже», – сказала она на прощанье. Что ж, справедливо.
