Я сосредоточенно смотрела на это близкое лицо… Дышит совсем рядом, всего несколько сантиметров и наши губы могли бы… Эти напористые и одуряюще нежные губы, которые несут сейчас полный бред. Я подняла руку (ту, которая болела) и осторожно коснулась его щеки. Колючая, а так и незаметно… Он опешил, разом заткнувшись.
— Что ты…?
— Марк, я должна… просто обязана, открыть тебе правду! — мои пальцы ласково прошлись по его виску и спустились ниже, нежно очерчивая скулу. — Это больно, но правда всегда такая. Так вот… — Он невольно придвинулся ближе, часто дыша мне в губы. Его грудь часто вздымалась, глаза потемнели. — Дело в том, что ты… — Я медленно облизнула губы и выдохнула. — Ты, Марк… Ты Чокнутый Параноик! — рыкнула я, обеими руками ударив его в грудь. — Отпусти меня!
Его растерянность на пару мгновений дала мне свободу маневра, я почти вырвалась, но сильная рука перехватила за талию уже на излёте,
— Не так быстро! Я хочу, чтобы ты пообещала! — его зрачки всё ещё были расширены, выдавая нехилое возбуждение, но голос звучал привычно твёрда.
— Что?! Врать всем лишь потому, что правда причиняет тебе боль?!
Ненадолго его лицо окаменело, превратившись в маску, а потом я увидела привычно разгорающуюся ярость. Заметно сдерживаясь, он прошипел,
— Да, мне больно, потому что я ЗНАЮ, Крис, что всё это ложь!
— От того, что ты что-то себе придумал, правда не становится вымыслом… — рассердилась я.
— Кристи, я знаю! — проорал он мне в лицо. — Знаю, что ты жила с вместе с этим шотландцем ещё в Нью-Йорке.
— Мы познакомились там, я же рассказывала. Он был просто другом! — огрызнулась я.
— Ты никогда не сдаёшься, правда?! Познакомились в Нью-Йорке? Какая прелесть! А тот факт, что Сэм Хардс буквально за пару месяцев до твоего побега, побывал в Индии, является чистым совпадением, правда?
— Что?! Я не…
— Ты не знала? Ну конечно, откуда тебе?! — Надвинувшись, его лицо полностью перекрыло обзор. — Кристи, я верю только одному — фактам! А факты говорят вот что: примерно три года назад некий актёришка из Нью-Йорка приехал в Индию поразвлечься, через пару месяцев после его отъезда некая, вполне уважаемая, миссис Оберой спешно собрала вещички и, оставив наивному супругу записку с невнятными объяснениями, села на самолет до Нью-Йорка, где поселилась в квартире того самого актёришки. Затем сладкая парочка перебралась в Лос-Анджелес, где шустрому шотландцу предложили работу, а затем он пристроил в тот же сериал и подружку. Всё бы хорошо, но голубки едва сводили концы с концами и тут появился он — свеженький лох, на завидную роль супруга бывшей миссис Оберой, нынешней мисс Райз…
В его изложении всё выглядело ужасно! И, самое страшное, что я не видела выхода донести ему правду. Бетонная уверенность в его лице перекрывала малейшую надежду достучаться.
— Ты не поверишь, даже я поклянусь? — мой убитый тон не смягчил его глаз.
— Ты уже клялась, Крис, помнишь?! На семи кругах, возле священного огня. Клялась быть со мной семь жизней…
На этих словах я сдалась, выдохнув напоследок безнадежное,
— Всё не так, как ты думаешь. Боже, мне так жаль… — закрыла глаза, не в силах видеть его лицо, полное яда недоверия.
Ждала, что он снова закричит или уйдет…
Ощущение его ладоней на щеках стало полной неожиданностью. Я вздрогнула и замерла, в смятении ожидая продолжения. Его ладони неторопливо двинулись дальше: одна спустилась на шею, другая зарылась в волосы. Что он…?! Разбуженные неожиданной лаской, воспоминания внезапно атаковали взбудораженный разборкой мозг, окончательно лишая способности соображать здраво.
Покрепче зажмурившись, я бессильно тонула в захлестнувшей нежности, в трепетности его уверенных пальцев, в его запахе, по которым я так истосковалась… «Только на минуточку», твердила себе, уплывая в неге горячего мужского дыхания в шею. «Только на минуточку позволю ему… себе…». Не успела вздохнуть, как мои губы опалило прикосновение его губ, ураганом сметая любое сопротивление. Да, впрочем, я и не сопротивлялась, жадно откликнувшись на поцелуй, поддавшись навстречу всем телом, открываясь навстречу водовороту желания, который подхватил и потащил за собой, сметая последние крохи соображения. Его руки, его губы… Мы слились в одно, были одним, таким долгожданным и правильным…
— Кхм, кхм!
Незнакомый голос, прозвучавший где-то совсем близко, вклинился в поглотившее меня безумие, заставив с трудом оторваться от губ Марка. Женщина, которую в этом доме назвали Мо, стояла в нескольких шагах от нас, наблюдая происходящее на её глазах вопиющее безобразие. Только увидев на её лице потрясённое возмущение, я сообразила, что правая рука Марка находится под моим халатом в районе груди, в то время как левая, самым беспардонным образом примостилась на ягодице…
О божечки, до чего я дошла! Волна стыда ударила в лицо, спустившись горячей волной по враз похолодевшему позвоночнику. Отшатнувшись от Марка, я несколько раз открыла рот, пытаясь выдавить слова извинения, но вышло только с третьего раза. «Простите» прозвучало почти беззвучно, пока я судорожно пыталась привести себя в приличный вид.