Размышляя подобным образом, заметила расположившийся вдоль тротуара фургончик мороженщика. Пластиковый рожок с мороженым на крыше фургончика весело мигал разноцветными огоньками, в такт разудалой песенке про танцующих утят. «Будьте любезны, фисташковое и карамельное, а сверху шоколад» — протянула я пять баксов мороженщику, у которого была единственным покупателем. Тощий мужчина, на лысой голове которого красовалась красная кепка с утёнком, широко улыбнулся: «Жаркий денёк, да, мисс?». «Не то слово!» — кивнула ему, с трудом удерживая в руках сладкое великолепие в вафельном рожке.
День вправду раскалился не на шутку, превращая улицу в отдалённое подобие духовки. В поисках защиты от зноя, завернула в обнаружившийся за следующим перекрёстком парк. Большинство скамеек были свободны, и я уселась на ту, которую укрывал в густой тени, искорёженный временем каштан. В десятке шагов от него, на детской площадке, резвились малыши, которым были нипочём ни жаркий полдень, ни родительские окрики.
Засмотревшись на округлого пупса, самозабвенно закапывающего себя в песочнице, не сразу ответила на приглушённую мелодию входящего вызова. Номер телефона ни о чём не сказал, и я вовсе растерялась, услышав произнесённое самым заговорщицким тоном: «Ну как, сегодня всё в силе?». Уже собравшись уточнить «А кто это?!», в последний миг удержала готовый сорваться с губ вопрос, наконец-то сообразив о чём речь. Ну конечно! Шрея и сеанс «практической магии»! Я не забыла, нет! Ну, почти не забыла.
Бодрым тоном подтвердив, что мероприятие в силе, и я буду ждать «новую подругу» возле самого дома «ведьмы», повторила в трубку адрес своего дома. Уверена, Шрея выучила его наизусть! Каждое её слово дышало нетерпеливым предвкушением, которое прорвалась финальным: «Ух, не могу дождаться!». Судя по всему, наша маленькая афера виделась ей опасным приключением.
Стало немного жалко её, но если червячок сомнения и прокрался в мои планы, то его быстро вытеснили доводы рассудка. Нельзя было допустить чтобы эта эммм… своеобразная девушка бегала по местным шарлатанкам, совершая небезопасные для неё самой и окружающих (включая… да, до сих пор небезразличного мне Марка) манипуляции. Я надеялась, что наш с Манишей маленький спектакль удовлетворит тягу юной красотки к приключениям и на этом она остановится.
Разговор со Шреей не занял и пяти минут, но когда мой взгляд упал мороженное в руках, то вместо ровных сливочных завитков обнаружил бесформенную сладкую массу, неудержимо стекающую по рукам вниз. «О мой Бог!» — вскочив, я вытянула руки с мороженым вперёд, надеясь спасти от розовой катастрофы хотя бы платье…
— Подождите, мисс, я помогу! — Неприметный старичок засеменил по дорожке, торопливо перекидывая вперёд тяжёлую трость, а за ней подтягивая и высохшее, неловкое тело. — Вот, возьми, дочка! — протянул он мне большой клетчатый платок, на который я воззрилась с недоумением. — Давай подержу! — заметив моё замешательство, улыбнулся он.
Приставив палку к скамейке, забрал из моих рук растаявшее мороженое и снова предложил платок, который оказался как нельзя кстати. В несколько секунд руки были приведены в порядок, а останки мороженого отправились в ближайшую урну. Разделавшись с ними, я вернула платок мужчине: «Не знаю, как вас и благодарить! Вы меня так выручили!». В ответ его морщинистое лицо прорезала добрая, но словно вымученная улыбка.
Только тут я сообразила, что его трость по-прежнему прислонена к скамейке и старик держится на ногах из последних сил. Худые, узловатые руки заметно подрагивали, а высокий лоб, под редкими седыми прядями, был покрыт мелким бисером пота.
— Вам надо присесть, — дёрнулась я, усадив его на скамью и категорично отметя неуверенное «Ну, если я не помешаю…».
— Здесь достаточно тени для двоих! — уверила я его, протягивая трость.
Покрытые пигментными пятнами ладони тут же сомкнулись на набалдашнике.
— Спасибо. Не лучшее время я выбрал для прогулки… — словно извиняясь, смущенно покачал головой старик и, переведя взгляд на детскую площадку, замолчал.
Какое-то время мы вдвоем наблюдали за мельтешением ребячьей беготни, а потом мой сосед по скамейке громко вздохнул,
— Мириам, царствие ей небесное, любила вот так сидеть здесь по выходным. Она была сама как ребёнок, радовалась всякой ерунде… А я вот так не умел. Только сейчас, уже на пороге, научился… Многому я у неё научился, у моей Мириам…
— Ваша жена?
— Да, — кивнул старик. — Моя старушка. Год назад Господь прибрал…
— Мне очень жаль, — осторожно коснувшись прозрачной как пергамент кожи запястья, спросила. — У вас есть ещё родные?
— А то ж! Троих сыновей мы с ней вырастили. Все пристроены. Томми держит бакалейную лавку в двух кварталах отсюда. Жена, две дочки: Люси и Стейси, такие проказницы… Мириам настояла, чтобы все наши мальчишки окончили колледж. Ух, они и бунтовали, но она у меня была такая — упёртая! Если что решила — горы свернёт! У нас ведь какая история вышла …