Беспомощность. Она оказалась самым страшным. Жалкие попытки оттолкнуть левой, здоровой рукой навалившееся сверху тяжелое мужское тело были безнадежно перекрыты безапелляционным захватом. Придавившая стокилограммовая туша не позволяла пошевелиться, убивая малейшую надежду на спасение. В его намерениях не осталось сомнений, когда вороватое прикосновение шершавых ладоней жадно прошлось по моим коленям, а потом двинулось выше…
— Тссс, тсс… Моя сладкая… Дядюшка Маркус не обидит тебя. Всего лишь маленькая услуга за услугу. Я подлатал тебя, а теперь ты сделаешь мне немножко приятно. Такая хорошая девочка…
В шипящем невнятном бормотании разобрать слова было сложно, но я вслушивалась. Не знаю зачем… Может, чтоб хоть как-то отвлечься от того, что он делал… Слюнявые губы обмусолили основание шеи и принялись за ухо.
Меня ощутимо мутило, но я держалась. Один рвотный порыв и умру здесь, захлебнувшись собственной рвотой, в темноте, прямо под этим чудовищем. Липкий пот холодил спину, мелкой дрожью озноба разбегаясь по коже. «Нет! Нет! Нет…!» — ударило в груди сорвавшимся пульсом, когда воровские пальцы скользнули в трусы и вторглись внутрь меня.
— О, я так и думал — ты не девочка… Тем лучше — никакого урона. Всё к обоюдному удовольствию. Вот увидишь — тебе понравиться, — я дёрнулась, влажный горячий язык пробежался по моей щеке, жадно слизывая слёзы. — Тебе понравится…
Сжать покрепче ноги, брыкаться — всё это стало жалкой пародией на сопротивление. То, что раньше было моим телом, обернулось вялой, непослушной массой. Бессмысленно, всё бессмысленно… Если существовал ад, то я погружалась в его пучины. Неотвратимо, навсегда. С усилием разжав сведённые колени, дьявол легко ворвался в меня и я закричала. Крик вырвался в мир придушенным мычанием, лишая остатков кислорода в лёгких. В глазах дрожали кровавые мухи, пока он пыхтел во мраке, жадно насилуя, причмокивая брызгающей на лицо слюной. Душно, мерзко, бесконечно… Только я не закрывала глаз в жутком убеждении, что потеряв нечёткие контуры полога палатки перед глазами ухну в безумие, потеряю себя навсегда заблудившись в вечном, непроходящем кошмаре без пробуждения.
Сколько это длилось? Секунды, минуты, часы…? Он кончил мне на бедро. Не в меня. Осознала это, когда пытка внезапно прекратилась и горячая жидкость оросила правую ногу.
— Вот видишь, я не мерзавец какой-то, — опять зашептали мне в ухо. — Никаких неприятных последствий для тебя, крошка. Ты очень славная девочка. Сейчас… — Почувствав, как грубая ткань обтёрла бедро, я судорожно свела колени вместе. — Как ничего и не было — мы в расчёте. От твоего красавчика не убыло. Братец, ха-ха! Хорошая шутка. Ох, видела бы ты, какой стояк был у твоего братца, когда он отнёс тебя в палатку. Но я сказал ему твёрдо — я человек принципов, правоверный католик, никакого разврата в моей палатке! — Урод придушенно прыснул, давясь смехом мне в шею. — Так вот, я заставил его спать снаружи, на одеяле. Он, вишь, не доверяет нам, поэтому дрыхнет тут, под боком, прямо у входа в палатку. Дурашка и не догадался, что у меня с другой стороны палатки припрятан вход, на случай шухера…
— Он убьёт тебя! — промычала я в то место, откуда слышался мерзкий шёпот. Вышла невнятная каша, но он понял.
— Не горячись так, а то задохнёшься. Нет, конечно, ты не расскажешь своему дружку о случившемся. Это останется нашим маленьким секретом. Ты же не глупая, понимаешь — мы с ребятами прикончим его первым и закопаем где-то в джунглях. Тебя придется тоже… Никто не узнает. Оно тебе надо? Вооот… Так что я сейчас тихонечко выну кляп из твоего сладкого ротика и мы мирно разбежимся.
В то же мгновение, как рот избавился от вони тряпки я смачно, из всех сил плюнула в темный контур мерзкой рожи — «Мерзавец!». На этом ночь для меня закончилась, выпав в небытиё вместе с резким ударом в висок тяжелого кулака…
Хотелось бы сказать, что на следующее утро я ничего не помнила или хотя бы сочла случившееся жутким сном, но правда в том, что едва открыв глаза ярким солнечным лучам, я вспомнила всё: едкий запах пота, слюни на лице и неотвязные, резкие судороги внутри моего тела.
На случайно уловленное краем глаза движение, организм среагировал быстрее сознания — ударом наотмашь. Прямо под дых Марку. «Ох, что б тебя! За что?!» — Зазнайка сложился пополам, а протянутый им металлический стакан с водой жалобно звякнул где-то на дне палатке.
— Прости! Я не хотела…! Случайно…
— Забудь! — он выпрямился, потирая правый бок. — Как твоё плечо?
Приподняв правую руку, растопырила пальцы и снова сжала в кулак.
— Уже лучше. Отёк вроде сошел.
— Угу, и температуры нет, — констатировал он, быстро коснувшись моего лба. — Отлично! Этот Маркус оказался неплохим мужиком — тебе помог, палатку нам отдал, позвонить позволил.
— Ты дозвонился до Фернандо?! — подскочила я.