Он обматывал плечо какими-то обрывками, тихонько приговаривая на незнакомом мне языке. В мутном хаосе, царившем в голове, удалось выцепить одну главную мысль, судорожно пытаясь найти глазами Марка. Его тело оказалось неподвижно лежавшим на земле неподалёку. На мой потрясённый взгляд Маркус небрежно махнул рукой.
— Не бери в голову, очухается твой герой. Бобу пришлось вырубить его маленько. Сам виноват, едва не переубивал моих ребят. Бедняге Ленни чуть руку не откусил. Бешенный он у тебя — лечиться надо! Ты это… покажи его врачу в городе. Может, таблеток каких пропишет, успокоительных.
Я бездумно кивнула на эту тираду, уяснив одно — Марка не убили.
И даже не покалечили — как выяснилось через несколько минут, когда застонав, он медленно перевернулся на спину и попытался сесть. Со второго раза у него это получилось. Ещё не вполне осознанный взгляд чёрных глаз остановился на моём лице и замер, тщательно изучая.
— Всё хорошо, — старательно натянув улыбку, дернулась было подняться, но осела на место на внезапно отказавших ногах. — Всё хорошо. Маркус обработал и перевязал рану, и мне уже совсем не больно. Правда, правда! — в горле пересохло и звук сорвался в противный хлип.
— На, попей!
Кто-то из мужчин пихнул в пальцы бутылку, но удержать её у меня не вышло. Хрустнув, бутыль выскользнула и, с шумом упав на землю, принялась извергать воду бурным потоком.
— Твою ж… — быстро нагнувшись, Ленни подхватил бутылку и, обтерев обшлагом куртки горлышко, сунул мне в рот. — Пей!
— Дай сюда! — выдернул у него бутылку Марк, неожиданно оказавшись рядом. В голосе его ещё звучали отголоски бешенства, но держался он спокойно, словно ничего не произошло. Точно не было этой безобразной драки и его яростного рычания. Не было потери сознания и долгих минут лицом вниз на влажной земле…
Проследив за моими губами, сделавшими пару глотков, Марк жадно приложился к бутылке и, сразу осушив её наполовину, обернулся к Маркусу.
— Где мы с сестрой можем переночевать?
— Там, в моей палатке, — широким жестом гостеприимного хозяина Маркус указал на палатку на противоположной стороне поляны, у самых кустов. — Справа, сразу у входа найдешь подушки и пару одеял. Устрой сестрёнку поудобнее, ей надо хорошенько отдохнуть.
— А телефон? — услышав вызов в вопросе Марка, я сжалась, предвидя очередную беду, но главарь лишь согласно кивнул в ответ.
— Устроишь девочку в палатке и получишь телефон. Сразу. О кей?
— Хорошо.
Не знаю, как Марку удалось поднять меня на руки… Мысль об этом мелькнула как-то мимолётно, тут же растворившись в поглотившем удовольствии безопасности его объятия. «Ты в прядке?» — шепот тёплых губ пощекотал висок. «Да» — шепнула в ответ, пряча нос под колючий упрямый подбородок, где пахло домом. Там было так хорошо, что пристроив голову ему на грудь, я закрыла глаза и облегчённо выдохнула, провалившись в ласковое блаженство умиротворенного беспамятства, незаметно скатившегося в сон.
Если бы впоследствии меня спросили, как всё случилось, я вряд ли смогла бы вспомнить детали. Наверняка не смогла бы. Та ночь осталась в памяти захлестнувшим нескончаемым кошмаром, из лап которого невозможно вырваться.
Уже в тот момент, когда выскользнув из беспокойного сна, мои глаза распахнулись в ночь заполнившую тесное пространство палатки плотной, непроглядной темнотой, я уже определенно знала — что-то случится. Беда оседала на коже липким потом предчувствия, отголоски которого разбегались голодными мурашкам, приподнимая волоски на руках. Густая, вязкая субстанция, в которую превратился мой мозг под действием лошадиной дозы лекарств смешанных с алкоголем, отказывалась адекватно воспринимать действительность, требуя продолжения беспамятства. Соблазн подчиниться и снова закрыть глаза был огромен, но этому что-то мешало.
Запах. Первым был запах. Чужой, навязчивый, резкий… он бил в ноздри, вызывая омерзение явственным привкусом грубого мужского пота и ещё чего-то сладковатого-терпкого, приторного до тошноты.
— Кто здесь? — мой шепот, оставшись безответным, раздвинул границы страха до мелкой дрожи в коленях. — Кто здесь? — собственный голос, разбивая молчащую темноту, хоть немного ободрял.
Я бы точно закричала, внезапно почувствовав тяжёлую руку у себя на плече, если бы большая мужская ладонь торопливо не перекрыла вопль, прижавшись к губам,
— Тссс, не кричи, малышка. Дядюшка Маркус просто проверит, как ты…
Облегчение вырвалось с коротким вздохом. Благословение Богине — это просто Маркус, хороший человек, беспокоится о моём самочувствии. Бояться нечего… Мысль не успела до конца сформироваться, вслед за поспешно сорвавшимся вопросом,
— Маркус? Зачем вы…?
Вопрос заткнули вонючим кляпом, неожиданно оказавшимся у меня во рту и напрочь перекрывшим любой звук. И вот тут я по-настоящему испугалась…