Дядю он нашел в столовой, где тот доедал завтрак, сервированный для него одного. Алексей сделал знак лакею и попросил налить себе кофе. Лакей понес прибор к хозяйскому месту во главе стола, и молодого человека пронзила боль при мысли, что теперь он глава этой семьи.
- Дядя, когда приедет бабушка? - тревожно осведомился он. - Маман совсем плоха, я послал в Москву за доктором.
- Мне кажется, она должна быть уже сегодня, - посчитал в уме прошедшие дни князь Василий, - нужно назначить дату похорон, нельзя долго откладывать.
- Дождемся бабушку, тогда и примем решение, - не согласился Алексей, которого резанула будничность в словах дяди, и хотя он понимал, что князь Василий прав, ему был неприятен его спокойный тон.
К полудню из Москвы приехал доктор Брюс. Он долго осматривал Ольгу Петровну, впавшую в забытье, она почти не реагировала на прикосновения врача и своей горничной. Доктор спустился в гостиную, где его ждали Алексей и князь Василий, очень встревоженный.
- Я очень беспокоюсь за княгиню, - обратился он к Алексею, нервно потирая руки, - я не понимаю, как такую молодую и сильную женщину отчаяние могло так быстро лишить всех сил к жизни. Она настолько слаба, что мы можем потерять ее в любой момент. Я могу только предположить, что возможно у княгини было слабое сердце, но до сих пор, учитывая молодость мадам, это не проявлялось, а горе обострило болезнь. Она уходит от нас, я бы посоветовал позвать священника.
Алексей был сражен. Он молча стоял, сжав кулаки. Князь Василий окликнул лакея, стоящего в дверях и послал его за отцом Павлом.
Через полчаса в гостиную вошел священник. Алексей, поднялся ему навстречу и тихо объяснил, что они хотят, чтобы он соборовал княгиню. Отец Павел пошел наверх к Ольге Петровне, а Алексей подошел к окну в надежде увидеть в саду сестер. Девочки были около пруда, куда террасами спускались цветники. Гувернантка заняла их рисованием. Елена стояла у мольберта, а младшие, сидя на скамейках, рисовали цветными мелками в альбомах, лежавших у них на коленях.
Вдруг Алексей увидел на подъездной аллее темную дорожную карету своей бабушки. Увидели экипаж и девочки, побросав свои принадлежности для рисования, они побежали к крыльцу. Алексей и князь Василий, извинившись перед доктором, тоже поспешили к выходу.
Когда дверца кареты отворилась и на подножку ступила княгиня Анастасия Илларионовна, Алексей, не видевший бабушку в течение последних пяти лет, поразился тому, как она постарела. Княгине уже исполнилось семьдесят девять лет, она была очень худа, но по-прежнему держалась прямо, а ее голубые глаза смотрели из-под полуопущенных век пристально и жестко. За ней из кареты вылез высокий сухощавый человек с седеющими черными волосами и добрыми серыми глазами. Алексей узнал в нем соседа по Ратманову, друга детства своего отца, барона Александра Николаевича Тальзита.
К бабушке первыми бросились девочки, обняв ее, они сразу заплакали. На глаза княгини тоже навернулись слезы.
- Не плачьте, мои милые, - уговаривала она, обнимая девочек обеими руками, - я с вами, я никому не дам вас в обиду. Дайте мне вас обнять.
Она обняла Елену, потом всех младших по очереди, а последним - Алексея.
- Пойдем в дом, расскажи мне все, - тихо шепнула бабушка внуку.
Отправив девочек продолжать прогулку, взрослые прошли в дом. В гостиной доктора не было, а испуганный лакей объяснил, что за доктором прибежала горничная княгини, и он сейчас у нее.
- Что с Ольгой? - забеспокоилась Анастасия Илларионовна и посмотрела на князя Василия.
- Мы и сами не знаем, что с ней, - пожал плечами ее сын, - доктор подозревает, что сердце было слабое, а горе спровоцировало приступ. Она очень плоха. Сейчас отец Павел у нее, а теперь еще и доктор.
- Я пойду к Ольге, - решила княгиня и направилась в спальню невестки.
Когда через двадцать минут она вернулась, по ее лицу Алексей понял, что все было кончено, дети светлейших князей Черкасских остались круглыми сиротами.
Гроб с телом княгини Ольги Петровны отнесли в церковь и поставили рядом с гробом ее мужа. Из второго подмосковного имения Грабцево в помощь отцу Павлу приехал священник отец Алексий. Заупокойные службы они читали по очереди днем и ночью. Марфино погрузилось в глубокий траур.
Анастасия Илларионовна целые дни проводила на половине девочек, выходя оттуда только к обеду. Она забрала себе в помощь горничную покойной княгини Марфу и общими силами четыре женщины беспрерывно успокаивали и отвлекали маленьких сирот.
На третий день после смерти княгини Ольги обоих супругов похоронили около церкви в Марфино. На похороны съехались соседи со всей округи, было много знакомых и родственников из Москвы. К полудню приехавшие сели за поминальный обед, а к вечеру все разъехались, Черкасские остались одни, исключением был только старый друг и сосед барон Тальзит.
Княгиня, проведав девочек, которых на похороны не брали, а оставили дома под присмотром гувернанток и няни, спустилась в гостиную, где сидели трое мужчин.
- Пойдемте в кабинет Николая, - распорядилась она, - выслушаем его последнюю волю.
