Алексей удивился, кошмарные события последних дней настолько его деморализовали, что он даже не задумывался о том, что отец мог оставить завещание.
Все встали и отправились за княгиней в кабинет князя Николая. Большая комната с французскими окнами, выходящими в сад, всем напоминала о покойном хозяине. Развешанное на ярком ковре оружие, бывшее с князем Николаем в боях на Кавказе, большой портрет жены с дочерьми, стоящими изящной группой на фоне цветников Марфина, миниатюра в овальной золотой рамке, изображающая Алексея в возрасте десяти лет - все говорило вошедшим родственникам о безвозвратной потере.
- Садитесь, - предложила княгиня, занимая кресло хозяина у письменного стола, - поскольку вы не знали до сегодняшнего дня, я сообщаю вам, что душеприказчиком мой сын назначил нашего общего друга и соседа барона Александра Николаевича Тальзита. Он и мой душеприказчик и после моей смерти, он объявит вам мою волю. А сейчас, прошу вас, Александр Николаевич, зачитайте нам последнюю волю моего сына.
Барон достал из внутреннего кармана сюртука запечатанный конверт, на котором было рукой князя Николая написано: «Завещание Николая Черкасского», сломал печать и начал читать написанное:
«Я, светлейший князь Николай Никитич Черкасский, находясь в здравом уме и твердой памяти, изъявляю свою последнюю волю:
Душеприказчиком моим назначаю моего друга барона Александра Николаевича Тальзита. Поручаю ему огласить мою последнюю волю и проследить за ее исполнением.
В случае моей смерти, произошедшей ранее смерти жены моей светлейшей княгини Ольги Петровны Черкасской, в девичестве княжны Глинской, я оставляю ей в пожизненное пользование имение Грабцево со всем имуществом и крестьянами, также оставляю ей двести пятьдесят тысяч рублей золотом. После ее кончины имение Грабцево со всем имуществом и крестьянами должно перейти во владение моего сына светлейшего князя Алексея Николаевича Черкасского, а полученными от меня деньгами моя жена Ольга Петровна Черкасская может распорядиться по своему усмотрению.
Дочерям моим Елене Николаевне, Дарье Николаевне, Елизавете Николаевне и Ольге Николаевне Черкасским оставляю по сто пятьдесят тысяч рублей золотом каждой. Вышеозначенную сумму каждая из них получит при замужестве с согласия назначенного мной опекуна, либо по достижении двадцатипятилетнего возраста. Опекуном всех моих дочерей назначаю моего сына светлейшего князя Алексея Николаевича Черкасского.
Все остальное принадлежащее мне имущество я оставляю моему сыну светлейшему князю Алексею Николаевичу Черкасскому.
Подписано мною 15 мая 1800 года в поместье Ратманово в присутствии свидетелей: светлейшей княгини Анастасии Илларионовны Черкасской и барона Александра Николаевича Тальзита, заверивших мою подпись».
Барон замолчал. Алексей сидел, пытаясь осознать новое положение вещей. Княгиня достала из кармана платья другой конверт и сказала:
- Это - завещание покойной княгини Ольги Петровны, оно хранилось в ее бюро, Марфа показала мне, где оно лежало.
Княгиня сломала печать, развернула листок и начала читать:
«Я, светлейшая княгиня Ольга Петровна Черкасская, в девичестве княжна Глинская, завещаю все свое имущество, которое будет принадлежать мне на момент моей смерти, разделить поровну между моими дочерьми и передать долю каждой из них в их полное распоряжение по достижении возраста двадцати одного года.
Подписано мною 16 сентября 1802 года в Москве в присутствии свидетелей: светлейшего князя Николая Никитича Черкасского и княжны Елизаветы Петровны Глинской, заверивших мою подпись».
Княгиня сложила завещание невестки и посмотрела на собравшихся мужчин.
- Ну что, племянник, ты теперь один из самых богатых людей России, - заметил князь Василий. И хотя он сказал правду, его высказывание покоробило всех присутствующих.
- Алексей, поскольку княгиня Ольга пережила мужа на восемь дней, то двести пятьдесят тысяч рублей переходят к девочкам, а Грабцево остается тебе, - рассудила Анастасия Илларионовна, - и, так как ты теперь опекун девочек, то должен разрешить мне забрать их в Ратманово. Им там будет лучше, подальше от тяжелых воспоминаний, а ты будешь к нам приезжать.
- Конечно, я согласен, - подтвердил Алексей, - я помню, как рос там, и, хотя я очень любил отца и маман, а сестер просто обожаю, но никогда я не был счастливее, чем с вами в Ратманово.
- Ну что же, мы выезжаем завтра, - решила княгиня, - если хочешь, Алексей, можешь поехать с нами.
- Конечно, я поеду с вами, - начал Алексей, но в эту минуту лакей доложил о приезде фельдъегеря к князю Алексею Николаевичу. Вошел офицер и протянул молодому человеку пакет.
- Это из полка, - посмотрев на подпись, Алексей распечатал пакет, - к сожалению, я не могу ехать с вами, пришел приказ о вступлении гвардии в боевые действия. Через три дня полк отправляется в Австрию, я должен успеть присоединиться к товарищам.
Княгиня задумалась, лицо ее приняло суровое выражение.
