- Давай к мельнице между нами и Иваницкими, знаешь это место? - спросил Алексей, застегивая медвежью полость.
- Знаю, - кратко ответил Сашка.
Он тронул, лошади понеслись во тьму. Снова, как и месяц назад пошел крупный снег. Подумав, что зима теперь играет против него, Алексей печально вздохнул, прошлый раз метель привела его к счастью, а теперь, когда он так неблагодарно отнесся к ее подарку, она вела его на смерть. Тройка свернула с широкой дороги на узкую дорожку, ведущую к мельнице. Устроенная на маленькой речушке, текущей вдоль леса, зимой мельница не работала. Мельник перебирался к семье в Бельцы, и место становилось необитаемым и очень уединенным. Алексей увидел факел, воткнутый в землю на обочине дороги, и тройку черных лошадей, привязанную во дворе мельницы. Иваницкий в форме драгуна стоял около факела, ожидая противника. Алексей подошел к нему и протянул шкатулку с пистолетами тестя.
- Или у вас свои пистолеты? - осведомился он.
- Да, у меня свои, они у моего секунданта, - зло ответил Иваницкий и кивнул в сторону невысокого офицера в драгунском мундире, спешащего им навстречу со двора мельницы. - Знакомьтесь, мой товарищ по полку ротмистр Рябинин.
Алексей пожал руку секунданту противника и представил месье Маре, как своего секунданта. Ротмистр Рябинин объяснил условия дуэли: стреляться с двадцати пяти шагов. Оба противника кивнули в знак согласия. Пока ротмистр отсчитывал шаги, а месье Маре суетился вокруг него, скорее мешая, чем помогая, противники стояли рядом.
- Ответьте мне на один вопрос, - попросил Алексей, который хотел убедиться в своих подозрениях. - Вы получали вчера письмо?
- Какое это имеет значение, получал я письмо или нет? - буркнул Иваницкий, с ненавистью глядя на соперника. - Я всегда любил Катю, с детства, и если бы не вы, она стала бы моей женой. Я знаю, она еще пока слишком молода, чтобы понять свои чувства. Зато сейчас я с удовольствием сделаю ее вдовой.
- Письмо было написано по-французски? - продолжал настаивать Алексей.
- Да, а что? - удивился его противник.
- А раньше Катя вам писала по-французски? - гнул свою линию князь.
- Нет, она вообще раньше мне не писала, только Лили, - растерялся Иваницкий.
- А Лили - на каком языке она писала? - расспрашивал Алексей.
- Я не знаю, я не видел писем, сестра просто говорила мне, что получила письмо от Кати, а иногда рассказывала, о чем оно, - забеспокоился Иваницкий. - В чем дело? Почему эти расспросы?
- Кто-то сыграл с нами троими скверную шутку, - объяснил Алексей. - Мне написали, что вы убегаете с моей женой в одиннадцать часов вечера. Ей написали, что ваша сестра сломала руку и ей нужен обезболивающий отвар, за которым вы заедете, как только привезете Лили от врачей. Вам же, по-видимому, написали от имени моей жены, что она готова бежать с вами и разделить с вами свое богатство.
- Богатство тут не при чем! - вскричал Иваницкий. - Я люблю ее, и всегда любил, мне все равно, богатая она или бедная.
Их разговор был прерван подошедшими секундантами. Ротмистр Рябинин предложил выбрать пистолеты. Алексей взял свой, а Иваницкий - свой. Они отошли на позиции, помеченные для них секундантами. По сигналу ротмистра, дуэлянты начали сходиться. Иваницкий выстрелил первым, пуля обожгла Алексею левое плечо.
- Целил в сердце, - понял Алексей, он поднял свой пистолет вверх дулом и выстрелил в воздух. Рябинин поднял руку, показывая, что дуэль окончена. В то же мгновение раздался еще один выстрел. Алексей почувствовал, резкий удар в спину, боль разорвалась внутри него яркой вспышкой, и он потерял сознание.
С той злосчастной ночи, погубившей всю Катину жизнь, прошло два месяца, но непоправимость несчастья было невозможно изменить, как и уменьшить остроту боли, которую она испытывала. Ей казалось, что все случившееся было вчера.
В ту ночь, лежа на своей кровати под пуховым одеялом, она не могла унять озноб. С трудом вымывшись водой из кувшина на умывальном столике, она натянула ночную сорочку и теплый халат, скользнула под одеяло и свернулась калачиком. Все ее тело болело, как будто ее избили. Но ведь, наверное, так оно и было, она высвободила из-под одеяла руку и увидела багровые пятна, проступающие на белой коже. Придется скрывать от слуг еще и синяки. Катя опять заплакала. Она оплакивала свою нежную любовь, так безжалостно растоптанную, свои мечты о счастье и свои надежды. Через час, когда слез не осталось, ее мысли переключились на неведомого врага.
