- Нет, сударь, больше нашего князя, - слезы ручьем потекли из глаз дворецкого,- погиб наш Алексей Николаевич в сражении этом под Москвой. Князь Василий Никитич вчера приезжал, газету нам показывал, сказал, что теперь он - всему хозяин, а сам на рассвете в Ратманово ускакал.
- Какую газету показывал вам князь Василий? - не веря услышанному, спросил Штерн.
- Да здесь она, - дворецкий зашел в гостиную, выходящую широкими дверями в вестибюль, и вынес поверенному газету.
Это были «Сенатские ведомости» за вчерашний день. В длинном списке отличившихся и погибших под Бородино Иван Иванович увидел скорбную строчку: «светлейший князь Алексей Николаевич Черкасский», вернув газету, он вышел.
Садясь в коляску, Штерн положил письмо княгини обратно в карман, все дела в России были им теперь закончены, одного только он не мог представить, как он скажет Кате, что ее мужа больше нет в живых.
Бабушка Анастасия Илларионовна всегда говорила внучкам, что сентябрь в Ратманово еще летний месяц, и в этом году, как никогда, погода подтверждала ее слова. Несмотря на то, что шли последние дни сентября, погода стояла не просто теплая, а жаркая, яблоки в саду за домом налились красными боками, цветы на клумбах полыхали яркими красками цветущих георгинов и бархатцев, оттеняя нежные краски роз. В этом году даже виноград, обычно не дававший плодов, а посаженный, чтобы красиво оплетать беседки, радовал глаз тяжелыми темными гроздьями.
Но ни теплый сентябрьский день, ни красота цветов не радовали княжну Елену Черкасскую, сидевшую рядом тетушкой возле купальни, установленной на пруду, и наблюдавшую, как плескаются в воде ее младшие сестры.
- Ах, Элен, неужели Москву сдали французам? - графиня Апраксина все время возвращалась к ужасной новости, час назад привезенной из города управляющим,- я в это не верю.
- Тетушка, я тоже не хочу верить, - мягко сказала Елена, стараясь сдерживаться, чтобы ее голос не дрожал. Она по опыту знала, что если тетушка разрыдается, то потом будет себя плохо чувствовать.- Но от Алексея писем нет уже четыре месяца, ведь он обычно так не поступает, а хотя бы раз в месяц присылает письмо.
- Это он так поступал, когда уезжал в другие имения или в Москву, а теперь он воюет, - резонно заметила старая графиня.
- Да, наверное, вы правы, - Елена сама себе говорила то же самое каждый день, но сердце подсказывало ей другое.
- Девочки, пора обедать, - позвала Елена и встала, помогая подняться тетушке.- Вылезайте и догоняйте нас.
Поддерживая старушку под руку, девушка, не спеша, повела ее по тенистой липовой аллее к дому. Пока они дошли до дома, их обогнали все три купальщицы, надевшие платья на мокрое тело и сейчас бегущие наперегонки в свои комнаты переодеваться.
Усадив тетушку в гостиной, Елена зашла в маленькую комнату, примыкающую к буфетной, где стояли письменный стол и шкаф, уставленный расходными книгами. За столом, нацепив на кончик носа круглые очки в железной оправе, что-то подсчитывала уже совершенно седая и сгорбившаяся, но все еще бодрая и живая Тамара Вахтанговна. Она не растила сестер сама, но все они называли ее так же, как их брат - «няня».
- Няня, девочки переодеваются, тетушка в гостиной. Что обед?- поинтересовалась Елена. Восемнадцатилетняя княжна, сама не заметив как, стала за последний год хозяйкой дома.
- Да, дорогая, все готово, скажу, чтобы подавали, - ответила Тамара Вахтанговна и пошла на кухню.
Елена вернулась за тетушкой и повела ее в столовую. За спиной она услышала быстрые шаги бегущих сестер и улыбнулась про себя. Она старалась держать их строго, но, учитывая маленькую разницу в возрасте между нею и ими, девочки, объединившись, периодически поднимали восстание против ее власти, но сейчас все получилось с первого раза, и она была довольна.
Сегодня опять ей вспомнилась бабушка. Она всегда говорила Елене:
- Ты вылитая я в юности, и характер тот же и красота, только ты еще красивее, ты у меня просто совершенство.
- Ах, бабушка, помоги нам, попроси за Алексея, пусть он живой будет, - прошептала она, как часто делала это последнее время. - Сохрани его для нас.
Елена усадила тетушку в главе стола и, кивнув сестрам, пригласила их садиться. Но слуги не успели начать разносить блюда, как звук колокольчика, донесшийся с подъездной аллеи, возвестил о приближении экипажа. Девочки вскочили.
- Нет, сидите, я сама посмотрю, кто это, - запретила Елена, - время военное, неизвестно кто и зачем может приехать.
Она встала и гордо, с прямой спиной, как учила бабушка, величественно прошла мимо сестер, опустившихся на свои стулья. Выйдя за дверь, она побежала и через минуту была на крыльце. Черная лаковая карета ее брата уже остановилась у ступенек, но из нее вышел не Алексей, а князь Василий.
- Здравствуй племянница, - небрежно бросил он, поднимаясь по ступенькам и обходя Елену, стоящую в дверях.
- Князь Василий, мой брат распорядился, что мы не должны принимать вас в Ратманово, - заявила Елена и постаралась загородить собой дверь, - он в письме, присланном весной, совершенно четко выразил свою волю.
