— Ты не можешь приказывать королеве. Клянись, что никогда не станешь меня искать.
— Клянусь.
Вивиан встала, отряхнула налипшие травинки с синего, насколько я помню, платья.
— Будем всегда встречаться здесь и изучать мои владения, — сказала она хриплым голосом королевы. — Есть вопросы?
Я ответил, что вопросов нет. Я все прекрасно понял, особенно про чары — из-за матери: ее ведь тоже когда-то зачаровали. Конечно, я осознавал, что это другое, что вся эта история с Вивиан вроде игры, а вот с мамой все случилось по-настоящему, чему я служил доказательством. Но Вивиан выглядела такой серьезной, что я не хотел ее расстраивать.
Я просто сказал, что очень хочу есть и не понимаю, как ей служить, когда так голоден. Она ответила, чтобы я не переживал, и произнесла какую-то очень сложную фразу, но я не осмелился попросить ее повторить. Где-то внутри я догадался, что она принесет мне еды, и молился, чтобы это оказалась чечевица.
Мы сыграли в игру, которую придумала Вивиан: надо было найти божью коровку с наибольшим количеством пятнышек. Сначала у меня не получалось: я видел вокруг одни лишь пятна, ни одного насекомого не заметил. Тогда Вивиан научила меня искать: сначала — блестящую красную божью коровку и только потом — пятна. Когда она что-то объясняла, все становилось очень простым.
Такая забавная эта Вивиан со своими божьими коровками. Казалось, она их боялась, вскрикивала, стоило насекомому поползти по ее руке. Я же поначалу храбрился и брал сразу по несколько букашек, но, услышав, как Вивиан пищит, тоже испугался, сам не понимая почему. Думал, Вивиан знает гораздо больше, чем я, и если она чего-то опасается, то и я должен.
Вивиан позволила мне выиграть: я знаю, потому что она сама так сказала. Но я все равно обрадовался. В конце концов Вивиан встала и собралась домой. Уже уходя, она обернулась:
— Ты заметил?
— Что?
— Ветер стих. Это я ему приказала, а то все платье помял.
Я залез на валун и смотрел, как они уменьшались все вместе: она, платье, фингал под глазом, — пока не стали размером с куст, с травинку, с насекомое, с пустоту на петляющем горизонте.
Я мог сколько угодно повторять себе, что все это игра, но травессо действительно утих.
Разбудила меня Вивиан: она места себе не находила. Я плохо спал, весь промерз за ночь, до самого рассвета смотрел на звезды и дрожал.
— Тебя там все ищут, — сказала она. — Придется прятаться.
По раскрасневшимся щекам было видно, что она бежала; мне захотелось потереть ладонями ее лицо, чтобы выпачкать кончики пальцев в этом румянце — будто стираешь мел с доски. Ее глаза ранили не так больно, как раньше: может, я просто привык к пылающему в них гневу, а может, Вивиан в тот день не злилась.
Она сообщила, что жандармы звонили ей домой. Кого-то искали — мальчика с заправочной станции, который ушел поздно ночью: «Вы его не видели?» Они описали точь-в-точь меня, и про куртку «Шелл» тоже знали. Кажется, обо мне даже в газетах написали.
Вивиан поинтересовалась, не совершил ли я преступление, а я спросил, что это значит.
— Сделать кому-то плохо.
Я ответил, что никогда и никому плохо не делал, а потом смутился от собственного вранья, поскольку чувствовал: нехорошо лгать королеве. Тогда я признался, что однажды мыл бензоколонки, когда родителей не было дома, хотя никто не разрешал. Она ответила, что это не считается — от этого я не стал преступником. Тогда я рассказал про тот случай, когда чуть не поджег заправку сигаретой, но она решила, что и это не считается, поскольку вышло случайно. Она спросила, может, я убил кого-то или ограбил, но я никогда никого не убивал. А конфеты я не то чтобы украл: они и так уже были наши.
Она подумала и сказала, что нельзя оставаться здесь, под валуном, и нужно найти какое-то временное убежище, где меня не станут искать. Я согласился; если честно, до этого мне не приходилось ночевать под открытым небом. Я скучал по своей кровати, в которой спал с самого рождения; по крайней мере, мне так кажется. Если подумать, ноги из нее торчали, потому что я вырос, но внутри живота что-то сжималось каждый раз, стоило только подумать о моей подушке с нарисованными самолетиками. Вдруг я почувствовал, как задрожали губы.
Вивиан сделала вид, что ничего не заметила. Она отвернулась якобы поскрести что-то на валуне — так мне удалось тайком вытереть глаза желтым рукавом.
Вивиан сказала, что знает надежное место, и отвела меня туда. Место выглядело как хижинка из серого камня, вроде тех, где отдыхают пастухи или охотники. Огромный куст сухих колючек загораживал дверь, но в стене сзади нашлась дыра — ровно там, где заканчивалась кровля, поэтому я без труда влез по обрушившимся камням внутрь. Там оказалось не так красиво, как в моей комнате на заправке, но мне все равно понравилось, потому что помещение напоминало космический корабль. Изнутри были видны лишь кривые стены и круглый кусок неба. Еще хижина походила на те домики изо льда в моей любимой книге, которую я читал и перечитывал без конца, потому что там были огромные картинки и мало текста.
