– Не знаю, я… – Джейн вдруг приложила ладонь ко рту. – Наша ба… то есть моя прабабушка, а его бабушка обратилась в скунса. Ее отослали в старый заброшенный замок на севере много лет назад. Я ее там навещала. Это место называется Хелмсли.
– Значит, Эдуард жив?
– Наверное. – Она снова обняла Гиффорда, окрыленная надеждой вновь увидеть кузена. – Если Эдуард жив, он наверняка направился к бабушке, и нам тоже надо ехать туда, и тогда, вот увидишь, все будет хорошо, и мы с тобой сможем…
Тут Джейн превратилась в хорька.
Не успел Ги отойти от внезапного преображения Джейн, как в дверь сарая с внешней стороны кто-то поскребся.
Он схватился за рукоять меча и слегка потянул его из ножен (не то чтобы он умел мастерски обращаться с холодным оружием, но в чем он действительно преуспел, так это в особом виде блефа – демонстрировать решимость сражаться. Иногда этого хватало).
– Кто там? – закричал Ги, пытаясь унять сердцебиение.
В ответ раздался настойчивый жалобный вой.
Гиффорд открыл дверь, и в сарай влетела Пэтти. Она несколько раз пронзительно гавкнула, снова выбежала наружу, затем снова подлетела к Гиффорду, снова наружу, потом пристально уставилась в ночь, застыв с поднятой передней лапой.
– Что она имеет в виду? – обратился Ги к Джейн-хорьку.
Та взобралась по ноге мужа, затем по груди, затем обвила собой его шею и в конце концов оказалась у него на голове.
Только теперь Гиффорд осознал комизм ситуации: спросить у хорька, что имеет в виду собака.
Не снимая Джейн с того места, где обычно носят шляпу, он, сощурившись, начал вглядываться во тьму, пытаясь понять, что привело Пэтти в такое волнение. Борзая отбежала на несколько метров от сарая и обернулась к Ги, тяжело дыша. Всеми своими маневрами она показывала ему, что готова бежать в любую секунду, если только он за ней последует.
– Пэтти, – попытался урезонить ее Гиффорд, – помнишь тех плохих солдат, что гнались за нами? Сейчас не время пускаться в дорогу. К тому же я уже не конь, и двигаться быстро у нас не получится.
Собака кинулась назад в сарай, последовала вспышка света, и через секунду перед Ги стояла девушка.
Обнаженная девушка с длинными спутанными светлыми волосами.
Обнаженная.
Без одежды.
– Я учуяла запах его величества! – воскликнула она.
Мягкий хвост забил по щекам Ги и опустился на линию глаз, но юноша все же успел разглядеть новый луч света, в котором Пэтти вновь обернулась собакой.
Некоторое время он в смущении стоял, не двигаясь.
– Ты… ты видела здесь только что девицу, не очень строго одетую? – спросил он у Джейн. Та впилась когтями ему в волосы. – Ты знала, что Пэтти на самом деле – человек? Хотя, по-моему, ей в человеческом теле не очень уютно. Она даже не пыталась прикрыться. – На сей раз Джейн царапнула по его лицу. – Нет-нет, не то чтобы я обратил внимание…
Пэтти опять залилась пронзительным лаем и указала носом на выход из сарая, и только теперь Ги вспомнил, что именно она сказала. Она. Когда стояла здесь. Обнаженная.
– Ты учуяла запах короля Эдуарда? – переспросил он.
Собака дважды гавкнула и ринулась к двери.
– Но сейчас мы идти не можем, – возразил Гиффорд. – Слишком опасно.
На сей раз девушка перевоплотилась без всяких световых эффектов.
– Мы должны идти! Запах уже почти развеялся, а дождь его вообще смоет. – И снова стала собакой. На сей раз Джейн даже не успела прикрыть мужу глаза хвостом.
Но как Пэтти удается так быстро сновать из обличья в обличье, туда и обратно, если Гиффорд, а теперь, очевидно, и Джейн полностью зависят в этом смысле от солнечного цикла?
Надо будет на досуге об этом поразмыслить.
– Пэтти, у нас даже припасов никаких нет.
Собака зарычала.
– Ну ладно, ладно. Пойдем.
Ги схватил плащ и седло, переместил дорогую супругу с головы на плечо, и они вместе последовали за Пэтти во мрак ночи.
Афганские борзые – отличные следопыты. Приблизив нос к самой земле, Пэтти бесшумно скользила все дальше, каким-то образом умудряясь одновременно быстро бежать и ни на миг не поднимать морду. Ги старался не отставать. Слава богу, хоть луна сияла ярко, позволяя ему не спотыкаться на каждом шагу.
Однако Ги приходилось часто останавливаться, чтобы отдышаться. В один такой перерыв, когда Джейн-хорек уже крепко спала у него на шее, Пэтти снова сделалась девушкой и вплотную приблизилась к нему.
– Почему вы не можете просто превратиться?
Ги отвел взгляд от южного полушария ее тела, а затем с трудом и от северного. Единственное, куда сейчас можно смотреть, не нарушая приличия, так это на звезды, решил он.
– Это не в моей власти. Это проклятие. Когда солнце уходит, я человек, Когда восходит – жеребец. – Слово
Пэтти издала нечто похожее на стон.
– Наведите порядок у себя дома.
– Дома? У меня нет дома.
– Да нет, вот здесь, – уточнила она, указывая в направлении Лондона (он уловил это движение боковым зрением, поскольку все еще не решался взглянуть на нее прямо). – Ваш дом вот тут, – она ткнула его пальцем в лоб, а затем в грудь.
