И эти женщины! Его судьбой, делами и помыслами внезапно овладели женщины, причем не скромные и застенчивые барышни вроде тех, что вились вокруг него при дворе. О нет. Теперь он окружен самоуверенными, несгибаемыми женщинами, которых хлебом не корми – дай только им покомандовать.
Жестоковыйными, неприступными женщинами.
А эта чертова собака все никак не заткнется!
«
Эдуард сел в кровати.
И естественно, в это самое мгновение лай прекратился. Ночь за окном стала такой бесшумной, что у него, казалось, от такой тишины сейчас лопнут барабанные перепонки. Он напряженно прислушивался. Затем где-то далеко в зáмке хлопнула дверь, и из коридора донеслись приглушенные голоса. Весьма встревоженные голоса.
Эдуард вскочил с постели, быстро натянул брюки и сапоги. Внизу опять захлопали двери. Кто-то со скрежетом поволок по полу тяжелую мебель. Зáмок мог подвергнуться нападению – такая возможность вовсе не исключалась. Если б Мария прознала, что он жив, она бы немедленно послала за ним гвардейцев.
Король огляделся в поисках шпаги, но не нашел ничего, кроме ножа для масла и своей сломанной метлы, – что ж, придется обходиться этим. Он сунул нож за голенище, покрепче сжал ручку метлы, резко распахнул дверь, вышел в коридор…
…И немедленно напоролся на стену невыносимой вони, исходившей явно от бабушки в образе скунса, – вони столь густой, что она чуть не сбила его с ног. Еще один зловещий знак!
Эдуард крадучись спустился по лестнице. Сердце у него бешено колотилось, волосы стояли дыбом. Все постоянное «население» замка составляли семь человек: сам король, Грейси, Бесс, бабушка, кухарка, престарелая фрейлина, исполнявшая обязанности экономки, и совсем уж древний страж ворот, который и меч-то поднимал с трудом. Если за ними явились солдаты, им конец. Мария получит его голову в корзине, не успеет и утро наступить.
В главном зале было пусто, даже в камине не мерцало ни огонька, но голосá Эдуард по-прежнему слышал. Они раздавались со стороны кухонных помещений – точнее, оттуда раздавались грохот и крики. Он осторожно приоткрыл дверь.
Первым делом король увидел бабушку. Старая дама с нехарактерной для нее стремительностью носилась по кухне, зажигая свечи. За ней по пятам следовала с мрачным и напряженным лицом Бесс.
– Мне нужен тясячелистник, – сказала бабушка, обращаясь к внучке, – лиловый цветок в форме звезды. Он должен быть у меня в кладовке, среди трав, подвешенных на стропилах. И еще, если найдешь, – хвощ. Давай живей!
Бесс бросилась из комнаты через заднюю дверь, которая вела во внутренний двор. Старушка же поставила ногу на стул, приподняла подол платья, обнажив ногу в пурпурных прожилках вен, и принялась кромсать нижнюю юбку большим ножом. От удивления Эдуард, видимо, издал какой-то звук, поскольку она обратила на него внимание.
– Иди-ка сюда, малыш! – гаркнула бабушка.
Король подчинился. В кухне больше никого не было. С большого стола, стоявшего в центре, кто-то успел убрать всю посуду, и теперь там лежал плащ, а на плаще – что-то темное и мохнатое. Какой-то зверек.
– Вы что-то готовите? – глуповато поинтересовался Эдуард. – Что здесь происходит?
Бабушка швырнула ему то, что осталось от ее нижней юбки.
– На! Рви на полоски.
Прежде чем он успел сформулировать связное возражение, дверь из внутреннего дворика опять распахнулась, и Грейси с каким-то незнакомцем за две ручки втащили в кухню большую бадью с водой. Направившись прямо к очагу, они вылили воду в котел, висевший над ним.
– Отлично. Теперь ступай в кладовку к Елизавете и помоги ей найти то, что мне нужно. Ты ведь, я думаю, разбираешься в травах? – обратилась хозяйка замка к Грейси. Та кивнула и выскользнула наружу.
– Что касается вас, – бабушка обратилась к мужчине, помогавшему нести бадью, – то лучше присядьте, пока на пол не свалились. Не хватало мне сегодня еще и вам голову зашивать.
Незнакомец сглотнул, словно речь не давалась ему. Он был немыт, весь в поту и выглядел вконец изнуренным. Молодой человек придвинул к столу стул, плюхнулся на него и молча уставился на крошечное существо. Похоже, это норка, подумал Эдуард. Сестра Мария носит зимой такую шкурку вместо шарфа. Красивый мягкий мех. Но почему из-за норки такой переполох?
Неизвестный юноша протянул руку, чтобы погладить крошечную головку, и сделал это с такой нежностью, что у Эдуарда перехватило дыхание. Маленькое создание не шевелилось.
Губы неизвестного шевелились так, как будто он хотел сказать: «
– Эдуард, бинты! – скомандовала бабушка.
Пришелец наконец поднял глаза на короля.
Это был Гиффорд Дадли.
Муж Джейн. Здесь. И лицо такое, словно сердце его сейчас разорвется на части. Будто эта норочка на плаще значит для него больше, чем все сокровища мира. Будто это он умирает.
