Ужин она перенесла с трудом. Во-первых, пришлось покрыть себя бесконечными слоями пышных мехов, шелков и бархата, увешать шею, голову и пальцы драгоценностями, а что хуже всего – надеть туфли на очень высокой платформе – иначе любое из платьев, еще не подогнанных под ее миниатюрную фигурку, волочилось бы по полу. Затем их с Гиффордом провели в парадный зал, где ожидала уже добрая сотня придворных. Завидев королеву, они поднялись и стоя ждали, пока она не займет место во главе стола. Десятки глаз неотрывно смотрели на нее, и больше всего на свете ей хотелось под этими взглядами съежиться или залезть под стол – но ни то ни другое, прямо скажем, не приличествовало царственной особе.
Гиффорд занял место по левую руку от нее, лорд Дадли – по правую, и пир начался. На стол подавались супы и суфле, пироги и сладости, телятина и оленина… Еды было столько, что Джейн казалось: еще немного – и ее разорвет. Тем людям из деревни, к которым они с Ги ездили однажды ночью, таких запасов хватило бы на неделю. От одной мысли об этой расточительности и излишествах – в то время, когда столько простых англичан страдает от голода, – ее слегка мутило.
Трапеза достигла примерно своей середины – они как раз расправлялись с каким-то очередным мясным пирогом, – когда лорд Дадли вдруг повернулся к Джейн.
– Ваше величество, – произнес он тихо, так, что никто больше, кроме Гиффорда, слышать его не мог, – я полагаю, нам следует обсудить, когда лучше устроить коронацию моего сына. Сегодня, конечно, вряд ли, я уверен, вы очень утомлены, но завтра вечером это будет вполне уместно, не так ли? И у нас останется целый день на подготовку. Я уже выбрал для него корону.
Джейн замерла, не донеся вилку до рта.
– Корону для него?
– Да. Мы объявим Гиффорда королем.
Гиффорда – королем.
Джейн опустила вилку. Ее рука дрожала.
Королем. Вот, значит, каков план. Вот в чем смысл всей этой многоходовой комбинации. Скоропалительный брак. Загородный дом, щедро предоставленный им для медового месяца. Поспешное возведение ее на престол буквально сразу же после сообщения о смерти Эдуарда – в нарушение традиционного церемониала.
Как это все было логично, и как глупо с ее стороны было не догадаться. Через нее и через коронацию Гиффорда лорд Дадли пробивает себе путь к высшей власти в Англии.
– Нет, – вырвалось у нее само собой. Она бросила быстрый взгляд на Гиффорда. На его лице отразилось замешательство, но стерлось мгновенно, как пламя погасшей свечи.
Нос Дадли покраснел.
– Почему же нет?!.
Лицо Джейн ожесточилось. Может, и стоило надеть сегодня корону?
– …ваше величество? – добавил герцог после короткой заминки.
Она понизила голос почти до шепота:
– По нескольким причинам, ни одну из которых я не обязана вам сообщать. Впрочем, самую очевидную, пожалуй, раскрою: Гиффорд – конь.
У Дадли буквально отвалилась челюсть. Это приободрило королеву, и она продолжила:
– Вы только подумайте, – она наклонилась ближе к герцогу, – как может ваш сын помочь мне в управлении страной, если «доступен» он лишь половину суток – причем ту половину, когда большинство порядочных людей мирно спят?
Гиффорд знаком велел мальчику-слуге подать еще вина.
– Я прошу ваше величество переменить решение, – взмолился лорд Дадли. – Если ваш супруг станет королем, это очень укрепит ваши позиции. Люди увидят здесь проявление силы…
Она набрала воздуха в легкие.
– Вот именно. Люди ждут проявления
– Королеве всегда нужен король! – Дадли уже брызгал слюной.
Джейн покачала головой.
– Если вы считаете, что ему нужен пышный титул, я могу сделать его герцогом. Например, герцогом Кларенсом. Как вам?
Гиффорд фыркнул (в образцово лошадиной, надо сказать, манере), поднял кубок и сделал хороший глоток.
– И все же я должен умолять ваше величество передумать. – Герцог помолчал, а затем подступил к делу по новой, только издалека: – Понятно, что сейчас вы переживаете нелегкое время. Давайте не будем торопиться с выводами…
– Вот именно, – холодно согласилась она. – Несомненно, мне станет гораздо легче, когда я попрощаюсь с телом кузена. После этого, наверное, можно будет поговорить и о судьбе принца-консорта.
Лорд Дадли почесал подбородок, причем палец его почти потерялся в глубокой тени кинжаловидного носа, и кивнул.
– Отложим эту беседу до более подходящего случая.
– Да, – согласилась Джейн. – До более подходящего случая.
Она решилась бросить еще один взгляд на мужа. Щеки Гиффорда пылали, а глаза сверкали. Он осушил еще один кубок. Слуга метнулся было, чтобы наполнить его снова.
– Больше не надо! – воскликнула королева, пожалуй, слишком громко. Она протянула руку над тарелкой мужа и положила ее на ободок его кубка буквально за секунду до того, как слуга наклонил над ним кувшин. – Вам уже хватит.
Голоса в обеденной зале приутихли, а потом и вовсе замерли. Все немо уставились на ладонь Джейн поверх кубка, виночерпий застыл в нерешительности, а лицо Гиффорда медленно заливалось багровой краской.
Только тут до Джейн дошло, что этот эффект вызвал ее жест.
