Через полгода огласили завещание, согласно которому, нам принадлежат восемьдесят процентов фирмы отца, вот почему у мамы было только двадцать. Нашими деньгами распоряжался дед. После его смерти нам выделялась определенная сумма ежемесячно на карту, так было и при его жизни, поэтому мы не замечали изменений. По завещанию деда при исполнении нам двадцати одного года, мы вступаем в наследство. Нам достаются еще фирмы деда, но в завещании было оговорено, что деньгами наши мужья распоряжаться не могут, только быть управляющими.
За день до дня рождения пропала Яся. Мы уже были помолвлены с Германом, так как Яся признана умершей, единственной наследницей становлюсь я. А вот, что будет сейчас, не знаю.
— Ну по любому у нас есть полгода, лишь бы они денежки не размотали.
— Не смогут, используются только необходимые расходы, остальные оседают на счетах.
— Ну все моя хорошая, все хорошо будет, мы что то выясним, скоро Сашка приедет. Две головы хорошо, а три лучше. Если нужно друзей попросим помочь.
— Леш, я же о тебе ничего не знаю, расскажи, пожалуйста. Саша как я поняла врач, но вы совсем не похожи. — сработал таймер духовки
— Ну что пойдем есть?
— Ты очень голодный? Давай подождем немного.
— Вот пока на стол накроем, я тебе о себе расскажу. — мы взялись за руки и пошли на кухню, это уже стало привычкой, и она мне нравилась.
Я доставал посуду, хлеб, достал мясо. опять включил чайник, вылил старый чай, засыпал новый.
— Ой, а грибы и сыр, — она летела к плите, начала раскладывать грибы — Леш, сыр потри.
Взяла у меня готовый сыр, засыпала — Ну вот теперь на десять минуточек, и чай заварится, и ты о себе расскажешь. — Поставила форму в плиту и выставила таймер.
Я подошел со спины, обнял и развернул лицом к уличной двери.
— Ну я бывший военный в отставке. Воевал, был ранен, комиссовали. Сейчас своя фирма.
— Так не честно, я тебе вон сколько рассказала, а ты мне сухие факты, и потом про Сашку.
— Что понравился? — Я начал ревновать
— Дурак, мне же тоже интересно, он твой брат?
— Больше чем брат, он мне жизнь спас. — Стася крутанулась в моих руках, положила свою крохотную ладошку мне на лицо и спросила — Что совсем было плохо.
От того ее участия стало так хорошо на душе. Так тепло. Я нагнулся и легонько коснулся ее губ.
— Я поздний ребенок. Семья у нас была дружная. Папа архитектор, мама профессор филолог. Меня никто не заставлял идти по стопам родителей, увидев один раз как работает "Собр",я решил стать военным. Меня никто не отговаривал, папа даже посоветовал пойти на самбо. Уже в военной Академии, я понял что отец оказался прав. Закончив академию, нас сразу лейтенантами, отправил в,,,,Сначала было так страшно, что ужас, трое ребят не вернулись, пятеро сразу после командировки бросили армию. Из нас оставшихся, выбрали шесть, как выбирали, до сих пор не знаю. Но на год нас отправили в спецлагерь, из него мы вышли уже другими. Я был во многих командировках, вот когда вернулся с очередного задания, купив тот чемоданчик для мамы, а отцу швейцарские часы. Поехал в отпуск. Дома было все плохо, маме уже поставили диагноз, опухоль мозга, сделали химию. Она была в платочке, отец смотрел на меня грустными глазами, и ни на шаг не отходил от мамы.
Весь отпуск прошел, дом, больница, дом. Пятую химию мама не выдержала, умерла. У меня оставался еще месяц, я старался не отходить от отца. Мы каждый день ездили на кладбище, мне пора было возвращаться. Папа заверил, что он справится, я поверил. Он звонил, я звонил. Приехал через полгода и не узнал его. Это был сухонький старичок. Мы съездили на кладбище, я помог разобрать мамины вещи. А через месяц он лег и не проснулся, так я остался один в тридцать два года.
Стася внимательно слушала, и нежно водила по щеке.
— Мне, так жаль, прости, что заставила тебя все вспомнить, я хоть поплакать могу. И у меня хоть и непутевая мама есть и теперь я знаю, что Яся жива.
Я сжал Стасю в объятьях, мне стало так легко с ней рядом. Вот так стоять.
— А Саша? — вот ведь не угомонная, сработал таймер. Я вынул форму.
— Давай ставь тарелки. С Сашкой познакомились в мед академии, он детдомовский, но себя в обиду не давал. Делился с ним домашними гостинцами, которые мне собирала мама. Наш отряд туда направили. Он обработал мне рану после тренировки, я неудачно упал. Когда я его стал благодарить, он просто ответил.
— А мне, что жалко, раз умею. — С тех пор мы дружили, он помогал с мамиными похоронами, присматривал за отцом. Покупал ему продукты, готовил обеды и заставлял его есть. Он был рядом, работал в госпитале. Я не знал отец проговорился. После смерти отца, он сначала перевелся к нам в отряд. Но поняв, что оказывать первую помощь не его. Освоился в полевом госпитале. Туда и привезли меня с множественными осколочными ранениями. Он несколько часов меня оперировал, потом дал свою кровь. Когда я открыл глаза он сидел рядом, небритый, с кругами под глазами и белым лицом.
