Скверность всего дня сковала грудную клетку плотным кольцом. На плечи словно положили тяжеленые колодки. Осела на постель и вновь взглянула на орхидею. Коснулась пальцами нежных лепестков, неожиданно представив, что это губы Марка. Озноб нетерпения прошёлся по спине. Представила его сейчас. Боже, а если он поймёт всё из ряда вон плохо и снова закроется от меня? Нет, если любит, то должен научиться думать сперва, а потом действовать. Хотя Марк это и сделал, он не накинулся на Алика, не устроил сцену ревности, а просто спешно ушёл, но возможно именно в эти секунды даёт волю эмоциям. Там у себя в комнате.
Нестерпимо сильно захотелось словить мечущегося зверя в свои объятия и убаюкать. Нет, ещё немного. Подожди ещё чуть-чуть. Прикрыла веки, отгоняя мысли о нём, но любимый лик тут же высекла память.
Выдохнула и решительно направилась в комнату своего нежного и ласкового зверя.
Изумруды его глаз источали печаль. Обижен, но не зол. Говорить ему о своей беде совсем не хотелось. Он и так травмированная личность, зачем ему знать ещё и о моих бедах. Молчу о своих внутренних страхах. Мы ведь можем просто так взять и успокоить друг друга – поцелуем, прикосновением, близостью. И – о, счастье – он желал того же. Заботливо раздел и уложил рядом с собой, нежно забрав в свой кокон.
– Спи, мой воробушек, – и от этих слов едва не расплакалась, понимая, что с каждым днём всё сильней и безумней влюбляюсь в этого мужчину.
Но утро определённо отличалось от предыдущего. Проснулась от его беспокойного стона. Марк метался на постели с закрытыми глазами, яростно скрипя зубами. Дурной сон?
– Марк? Проснись, – попыталась мягко поймать любимого за лицо и успокаивающе погладить, но мужчина буквально взревел и резко вскочил. Схватил за шею, сжав в тиски, и, бросив меня обратно на постель, замахнулся кулаком для жестокого удара.
В ужасе закричала.
Глава 5. Нужна помощь
МАРК
Пытаюсь вырваться, но чьи-то руки крепко удерживают. Я смотрю в смеющийся рот и понимаю, что полностью в её власти, только в этот раз всё иначе. Она не говорит о моей принадлежности, не клянётся остаться со мной навечно.
– Порежу каждый сантиметр кожи. Она истечёт кровью, а ты будешь смотреть.
Погладила по лицу и в этот момент у меня появились силы. Яростно взревел, рванув вперёд. Схватил за тонкую куриную шею и стиснул. Женщина упала, покорённая мной, но продолжала смеяться. Замахнулся для жестокого удара. Она замолчит! Замолчит навсегда…
– Марк! – отчаянный женский крик ужаса развеял морок и передо мной предстала до смерти перепуганная Есения.
Она пыталась вдохнуть, одновременно, отмахиваясь от меня и роняя с тумбочки ночник и иные предметы. В доли секунд понял, что мрак ночного кошмара смешался с реальностью, где объектом моей ярости стала любимая девушка. Отпрянул. Есения рухнула с постели и, взорвавшись удушающим кашлем, бросилась от меня прочь в ванную. Щёлкнул шпингалет.
Смотрел на свои дрожащие руки, в ужасе понимая, что едва не убил её. Слышу за дверями хрипы, кашель и шум воды.
– Есения? – жар совести и страха за неё налил голову. Встал с постели и, дойдя до дверей ванной комнаты, осторожно постучал. – Прости меня. Умоляю. Я… я не хотел…
– Всё н-нормально… – срывающимся голосом крикнула изнутри девушка. – Я в порядке.
– Еся, пожалуйста, открой, – дёрнул ручку, но в ответ услышал её испуганный вскрик.
– Я сейчас! Подожди минутку! – в тоне голоса слышались ноты сдерживаемой истерики.
Отступил от дверей, неожиданно поняв, что мне она не откроет. Господи, на её месте я бы вообще больше никогда оттуда не вышел.
В комнату громко и настойчиво постучались.
– Марк?! – взволнованный голос Игоря добил окончательно. – В чём дело? Что за шум? Я слышал крики…
Лучше открыть. Впустил отца в комнату, глядя на него взором побитой собаки. Мужчина осмотрел предметы на полу, а после моё лицо. Только от его взгляда понял, что на моей щеке царапины – Еся пыталась отбиться. Стыдливо прикрыл ладонью, чувствуя жжение.
– Я пытался задушить Есению… Во сне, – уронил отрешенно и, попятившись, осел на постель. – Я не хотел, пап… Клянусь!
– Есения?! – позвал он.
– Она в ванной, – кивнул на дверь, стараясь справиться с тремором в теле.
– Еся, вы в порядке? – Игорь обеспокоенно постучался к ней. – Пожалуйста, откройте. Это Игорь Матвеевич.
Не сразу, но сработало – шпингалет щёлкнул и дверь слегка приоткрылась. Папа немедля вошёл. Я же смотрел в проём и медленно падал в самую глубину пропасти. Бледное лицо Есении, красные веки от слёз, дрожит, как осиновый лист, и прикрывает ладонью шею.
Отец старается её осмотреть, что-то спрашивает, получая лишь кивки или мотание головой. Повернулась лицом ко мне и столкнулась с взглядом. Глаза не обманут – она в шоке, в смятение и боится.
Поднялся и, шатаясь, дошёл до ванной. Не решаясь войти, так и застрял в проёме.
– Я – чудовище, – констатируя факт самому себе, выдохнул я.
– Нет, Марк, это недоразумение… Ты спал. Никто не мог такого предвидеть.
