Пахнуло свежим ароматом туалетной воды, и я невольно задержала дыхание. Опять надушился. Он стоял совсем рядом, но на меня по-прежнему не глядел, будто я была недостойной внимания привычной частью интерьера, и это здорово било по самолюбию, как ни старалась уверить себя в обратном. Идеально растрепанные волосы, темно-серая рубашка под цвет глаз, руки в карманах черных брюк, напрягшийся узел бицепса совсем близко, прямо перед носом — только руку протяни, испытай на твердость.
Он разглядывал моих подружек с пристальным вниманием удачливого браконьера, будто территорию помечал, а я даже на каблуках смотрелась карлицей, с трудом выглядывая из-за его плеча. Подруги были не против кастинга, приосанились, улыбаясь, засмущались, одна за другой уводя в сторону глаза. Ну, точно девки на смотринах. Фу. Даже смотреть противно.
— Макс, а ты что скажешь? Нравится тебе моя работа? — желая подчеркнуть свои таланты, Маринка так некстати перенесла интерес на мою скромную персону, — правда, Веронику сегодня не узнать? Это я ее так накрасила. И это новое платье ей очень идет, да?
Жаль, что слово не воробей, потому что он сразу развернулся ко мне, сразу же… а едва разглядел за своим плечом, замер, и взгляд его почему-то из удивленного вдруг стал… растерянным. И он только водил им вверх-вниз по моей фигуре, точно художник кистью по холсту, и обратно, моргал… и ничего не говорил. Что он там себе рисовал? Я растерялась не меньше.
Нашей безмолвной дуэли никто не заметил, и подруга без задней мысли продолжала:
— На вечеринке ей парни прохода, ну, точно не дадут… только и успевай отбиваться…
И снова Макс не нашелся с ответом. И почему-то чем дольше молчал этот парень, тем тревожнее мне становилось. Неугомонная Марина, расхрабрившись, опять дровишек подбросила.
— Макс, а можно мы с вами поедем? Поедем все вместе? Ведь на одну вечеринку… Скажи, в твоей машине еще остались места?
Брови его взлетели, рот издал что-то вроде рваного выдоха или неуверенного смешка, и Макс, наконец, резко пришел в себя, а взгляд его из расфокусированного стал сфокусированным… на мне. Нехорошо прищурился.
— На вечеринку приоделась? Ты. Собралась. Идти. На вечеринку? Собралась идти… вот так?
Глаза вдруг сверкнули какой-то беспричинной злостью, он медленно вытащил руки из карманов. Я насупилась, но сил достало гордо вскинуть голову.
— А что не так-то?
— А то, что ты похожа на маленькую шлюшку, — выдал он теперь откровенно грубо, — а в моем доме малолетних шлюшек никогда не водилось, поняла?
— Забери свои слова обратно или…
— Или что?
Он вдруг стал угрожающе надвигаться. Я инстинктивно выставила руки перед собой, отступая.
— Макс, не надо…
Он только криво ухмыльнулся, делая новый шаг ко мне. Подруги заинтересованно ели нас глазами, прислушиваясь к странному диалогу и танцу, но пока только мы двое понимали, дело — труба.
— Макс, ну, я прошу, — еще не осознавая, о чем прошу, чего мне от него ждать, прошептала, чтобы он один меня понял, — ну, пожалуйста… я что хочешь сделаю… что хочешь. Макс…
— Что хочешь, говоришь? — тоже перейдя на шепот, снова нагло прищурился и повторил, — сделаешь то, что я захочу, да?.. Так да или нет?
И я отбросила маску, решив сыграть ва-банк, надеясь, что он не слишком далеко зайдет в своих бредовых фантазиях. Мне очень не хотелось испортить вечер, наступления которого так ждала.
— Ты слышал. Сделаю, что скажешь…. только уйди сейчас. Просто уйди, пожалуйста…
— Я уйду. Но не раньше, чем исполнишь одно мое желание. Я тебя за язык не тянул, он у тебя сам развязался.
И тогда я поняла, что загнала себя в ловушку. Почему с ним всегда так? Но в какую ловушку? И как глубоко мне падать? Спросила обреченно, понимая, что под ногами разверзается пропасть:
— Так чего ты хочешь? Говори уже… и проваливай отсюда.
— Сейчас ты отправишься в ванную и как следует умоешься, — не моргнув глазом, приказал он, — этого хочу.
Слова стегнули гораздо больнее крапивы, еще больнее было от ошеломленного молчания подруг, которые слышали каждое слово. И все внутри вдруг возмутилось, восстало против его самодурства. До каких пор я буду терпеть его выходки?
— Нет, я не стану этого делать! Вот еще… убирайся к чертям из моей комнаты… или пожалуюсь тете! Да я всем пожалуюсь! И ты мне вообще… никто.
Угол рта и кадык дернулись одновременно, глаза почему-то полыхнули гневом, пока руки сжимались в кулаки, хотя я лишь вернула его собственные слова, но Макс сдержался:
— Пока не умоешься — за порог не выйдешь, — припечатал, — давай, шевели граблями. Я жду.
Невозмутимо сложил руки на груди, показывая, что уходить не намерен, но стоило мне бросить быстрый взгляд в сторону лестницы и подумать, что можно незаметно прошмыгнуть мимо него, намерения были тут же разгаданы, а пальцы крепко сомкнулись на моем предплечье, не дав сделать и полшага. Сжал до боли. Откуда в Максе столько злости на меня?
— Куда собралась?.. Да ты никак еще и глухая?
— А ну-ка, пусти! — красноречиво переведя взгляд с руки на его лицо, сказала я, начиная бледнеть от ярости, — пусти, тебе говорю…
