Он внимательно наблюдал, как меня накрывает. Наконец, я увидела откровенную улыбку от уха до уха.
— Не хочешь по-хорошему? Не хочешь… Ну, значит, будет, как обычно… по-моему.
С легкостью, будто ничего не весила, он забросил меня на плечо. Я успела увидеть, как подруги изменялись в лицах, прежде чем ударилась о его каменную спину и принялась отчаянно молотить по ней кулаками. Кажется, моего сопротивления он даже не заметил, а может, оно лишь подстегнуло его к следующим действиям.
Несколько шагов до ванной. Он бросил меня в душевую кабину, зафиксировал одной рукой у стенки, и сразу, не давая ни опомниться, ни двинуться с места, включил струю холодной воды. Сильный напор. Очень холодной воды. Я завизжала, но он лишь сделал душ теплее, снял насадку и направил мне прямо в лицо, не обращая внимания на то, что брызги заливают и его рубашку тоже.
Я ругала его последними словами, я просила, я заклинала и проклинала, отплевываясь, вертя головой, но он был неумолим, и вскоре от вечернего макияжа не осталось ничего, с чем можно показаться на люди. Глаза щипало, кожу стягивало, а когда я с трудом смогла разлепить склеившиеся ресницы, наткнулась на его горящий азартом взгляд. Руку даю на отсечение, в тот момент Макс был в восторге от того, что со мной сделал.
— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул, выключая воду. Потянулся, возвращая насадку на крепление.
Я глядела на него исподлобья, чувствуя, как с волос продолжает литься за шиворот.
— Ненавижу тебя! Ненавижу…
— Вижу. Подрастешь — еще спасибо скажешь, — снова нагнулся ко мне, прошипев, — но, кажется, ты до сих пор не до конца уяснила правила этого дома? Если я запрещаю тебе выходить, значит, за порог ты выйдешь только с моего разрешения. И никак иначе. Так вот: сегодня я тебе запрещаю! А здесь один я решаю, кому что можно, а кому — нельзя… это ясно? Все. Нарыдаешься — сладких тебе снов в обнимку с медвежонком, куколка… Бывай.
— Я тебя ненавижу, Макс. Как же я тебя ненавижу, — только и повторяла я. Слезы мешались со струями воды, но я уверена, он все равно, уходя, их заметил, потому что по его лицу разлилось что-то вроде умиротворения, — никогда тебе этого не прощу. Никогда…
— Никогда не говори никогда. Мала еще для таких громких слов, — бросил на прощанье, лишь на миг обернувшись. Прежде чем двери за ним захлопнулись, услышала сказанное совсем другим тоном, — веселым, интригующим, заигрывающим:
— Ну, что, девчонки, погнали? Минус один, но все еще полный боевой комплект. Только рубашку сменю и сразу отчалим. Дождетесь меня? Дождетесь?… — кто-то из девчонок радостно взвизгнул, должно быть, Макс игриво ущипнул, — давайте, спускайтесь вниз, ребята уже застоялись в стойле. Идите, ну же? Закончу и сразу приду. Одна нога здесь — другая там.
Ненавистный голос отдалялся, наконец, я поняла, что осталась одна. Девчонки, конечно, скоро будут писать, извиняться… а после примутся выкладывать совместные фотки… ради меня лишаться компании Макса и его друзей они не станут. Точно не станут. Какой же он редкостный гад. Какой же он…
Открылась и закрылась дверь. Значит, Макс тоже спустился. Тяжело, как утка, я перевалилась через бортик, хлюпая водой в размокших сапогах и соплями, подошла к зеркалу, уперлась обеими руками в раковину. Это была катастрофа вселенских масштабов. Черные разводы на щеках, размазанная тушь под глазами, масляными жирными пятнами сверкал поплывший тональный крем. От прически совсем ничего не осталось. Унижение и ярость. Как ему отомстить? Все, о чем бы ни подумала, мне было мало. На этот раз Макс перешел все мыслимые границы. В груди у меня мучительно пекло от жажды мщения.
Сквозь приоткрытое окошко услышала сдвоенный гудок его внедорожника, визг шин по гравию. Это для меня. Даже не отреагировала, только машинально вскинула руку в неприличном жесте. Это для него. Потянулась за ватными дисками, смочила, поднесла к щекам, слушая постепенно стихавшую музыку — ребята отъезжали от дома. А когда полностью избавилась от испорченного макияжа, решительно выпрямилась и принялась торопливо сбрасывать мокрую одежду прямо на пол. Заметалась в поисках фена.
Я знаю, как отомщу Максу. И где проходит вечеринка, я тоже знаю. Полчаса… час… я тоже буду там. И юбка у меня будет еще короче. Баш на баш. Посмотрим, что он скажет, когда…. когда я неожиданно и ему испорчу веселье.
Я опоздала совсем немного — народ все еще подтягивался. «Апогей». Старая заброшенная фабрика, искусно переделанная под современный ночной клуб. Кто-то не пожалел средств и времени, вложившись, и не прогадал: затраты быстро окупались. Внутри было атмосферно, масштабно, но просто, без претензий на столичный пафос. Да ему здесь и не место.
