— Подожди… — попыталась задержать, — пообещай, что заглянешь, когда вернешься… пообещай… во сколько бы…
Резко передернул плечами, освобождаясь.
— Я не знаю, когда вернусь. Все.
Пошли по коридору, друг за другом исчезая в провале лестницы. Я машинально следовала за ними, не в силах остановиться, точно нитка за иголкой. И только поэтому случайно услышала тихие, вполголоса фразы, которыми они перебрасывались в темноте, спускаясь.
— …а лет ей сколько?
— Нике? Малявка еще совсем…
— Да ну? А мне так не показалось… вроде все при ней… еще и при мозгах девчонка…
Почудилось, внезапно остановились.
— Не понял… слюни подбери, Рус… и чтоб я этого больше не слышал…
— Да я не в том смысле… — шаги возобновились, — нет…ну, ты чего, Макс… погоди, да я же просто…
Сон не шел. Время тянулось медленно, тягуче. Или вообще остановилось. Я не смотрела на часы. Не до того было. Долго, тщательно прибирала в ванной комнате. Потом дожидалась, когда стиральная машинка закончит цикл. Ночной режим. Пониженные обороты. Поэтому затянулось.
Устала, но сна по-прежнему ни в одном глазу. Мыслями была не здесь — там, где-то рядом с Максом. Переживала, конечно. Но, видимо, организм оказался слабее…
Проснулась мгновенно, точно с кровати сдернули, едва заслышала шаги в коридоре. Макс старался ступать неслышно, но я все равно подскочила. На часах около четырех… ночи или утра. В два прыжка оказалась у двери, распахнула: он как раз миновал дверной проем. Конечно, будить не собирался. Так бы и не знала ничего до завтра. Только обернулся — уцепилась за рукав, добиваясь, чтобы остановился, настойчиво предлагая войти в комнату. И это все без слов.
Он сам закрыл за собой дверь. Бросил аляску на стул. Сначала просто стояли друг против друга. Мягкий рассеянный свет за моей спиной.
— Ты… ты… — принялась зачем-то неуклюже ощупывать его лицо.
Он сначала оторопел, растерялся и даже не пытался отодвинуться. Потом поморщился. Наконец, рассмеялся. Избавился от моих дрожащих пальцев.
— Да цел я, цел… ничего со мной не случилось… — и ледяная рука отпустила сердце, разжимаясь. Значит, все это время держала, — чего не спишь?
Пробежался взглядом, изучая меня в полумраке, и… сразу отвернулся, прочищая горло. Понимаю: сверху на мне только короткий трикотажный топ. Метаться, прикрываясь, было поздно… да и вообще… как-то нелепо оправдываться, что сплю в открытом топе.
Прошелся по комнате, спеша завершить смутившую меня сцену, подошел к туалетному столику. Остановился там, где были в беспорядке разбросаны мои украшения… завтра собиралась прибраться, вот честно. Усмехнулся, ведя рукой по безделушкам… Какие-то сдвинул с места. Какие-то — покатал. Зачем-то напялил на палец одно из колец — то, что видел на моей руке чаще остальных. Дальше первой фаланги мизинца дело не пошло, и интерес был потерян.
Двинулся дальше. Долго не раздумывая, опустился прямо на расстеленную кровать. Опустился тяжело. Устал, наверное. Конечно же, он устал.
Я тоже без дела не стояла: искала тревожные перемены, изменения. Тонкий след на щеке. Кровь засохла. Наверное, рана снова открылась, а он не заметил. Потянулась за влажной салфеткой, чтобы это исправить. Порывистое движение от внимания Макса не ускользнуло.
— Ну, что еще?
— Я только сотру. Тут… опять… — приблизилась, — давай, откинься на подушку… сюда… под свет… Макс…
Села на подлокотник кресла, чтобы ему не приходилось задирать голову. Указания он выполнять не спешил, раздраженно глядя. Тогда, набравшись смелости, сама осторожно повернула его лицо к торшеру. Всего на несколько градусов. Подчинился. Просто смотрел на меня — смотрел, не отрываясь, пока мои руки касались. Глазами не встретились, думала о другом. О том, что пришло время… время задавать трудные вопросы.
— Макс… это был Тимур? — тихо, — это ведь он, да?
— Что? — он напрягся, — а ты откуда… — озарило, от резкого выдоха всколыхнулась прядка моих волос. — Руслан… ну, конечно… эх, когда-нибудь он у меня…
— Скажи, чем все закончилось? Я хочу знать…
— Ты за него беспокоишься, что ли? — в голосе появились какие-то новые, язвительные интонации. Даже на локте чуть приподнялся, чтобы услышать ответ.
— Я беспокоюсь за тебя, — уверенно. Это ведь сущая правда, — у тебя из-за этого будут неприятности?
— Из-за драки? Вряд ли… ничего я ему не сделал, не переживай… так, раз-другой в корпус пробил, чтобы не зазнавался. Наши разногласия урегулировала… дипломатия… ну, или то, что он принес мне искренние извинения… так сказать…
Конечно, полной картины того, что сегодня произошло, мне никогда не покажут. Нечего было и надеяться.
Макс расслабился, только когда я закончила. Снова откинулся на подушки — с легким вздохом, теперь лелея запястье.
— А с рукой что? Покажи…
На этот раз не подчинился. Настаивать было бесполезно, уперся рогом.
