— Просто оставь меня в покое, идет?
Он пожал плечами, согнув руку в локте и приподняв манжету, вдруг обеспокоенно глянул на часы.
— Как скажешь… Мне надо ехать, Ника. Так и быть, подвезу тебя… в качестве жеста доброй воли. Если поторопимся, еще успеешь к следующей паре.
— И чего ты вдруг стал таким любезным? — подозрительно сощурилась, поднимаясь вслед за ним, — не иначе, не всех девчонок в универе успел окучить… Что, уже ищешь себе новую подружку, потому что старая вот-вот бортанет?.. Не все телефоны утром собрал? Неурожайный день, да? Стареешь, Макс?
Я не знаю, почему меня так понесло, хотелось ударить его побольнее хоть чем-то. Он сразу догадался, о чем говорю, и, конечно, использовал эту информацию в свою пользу.
— Так, значит, ты меня видела на парковке. А чего тогда не подошла? Поиграть в прятки решила? А может… нет, этого просто не может быть! Ты, что же, приревновала меня к другим девчонкам? Потому и укрылась тут, рыдая как белуга? А ты, оказывается, законченная собственница, вот уж кому-то не повезет…
— Ну, вот, ты опять начинаешь! Что и требовалось доказать. А ведь десяти минут не прошло… Иди уже себе куда шел. Катись отсюда. И чего вообще приперся, не знаю… видеть тебя не могу.
— Эй, ты выражения-то фильтруй… И пошевеливайся… я опаздываю в одно место.
— Вот и вали… в одно место.
— Ника, все это уже попахивает абсурдом. У меня нет времени, чтобы тебя уговаривать, не в куклы играем, я итак убил на тебя полдня… а мне это вообще нахрен не упало, поняла? Последний раз спрашиваю: едешь со мной или нет?
— Черта с два я с тобой куда-нибудь еще поеду, ты же гоняешь, как придурок.
— Сама ты дура. Но дело твое, играй дальше в свой имбецильный детский сад… и добирайся, как знаешь, — сунув руки в карманы парки, Макс сделал несколько шагов по пустынной аллее, осыпаемый редким снежком, но вдруг остановился, обернулся, мазнув по мне прощальным жестким взглядом, — именно по этой причине я и не связываюсь с малолетками. Вы же тупые как пробки, чувство юмора отсутствует напрочь. А еще — просто феерически обидчивые и ревнивые. Все до одной. А ты… так даже с опережением графика.
Издевательски козырнув мне ребром ладони, отвернулся. Еще ни разу не вышло так, чтобы последнее слово осталось за мной. Мы с Максом, донельзя недовольные друг другом, решительно разошлись в разные стороны… А к следующей паре я из-за него, естественно, опоздала.
Обычно допоздна никогда не засиживалась, но в тот зимний вечер пробрало: почему-то не спалось. Долго сидела на балконе, слушая ветер в голове и особенную морозную тишину. Потом надоело — воткнула наушники, раз за разом прогоняя по памяти излюбленные треки, мечтая. Пока совсем не замерзла. И даже толстый плед, в который завернулась — нос наружу — не спасал.
Закрыв на щеколду балконную дверь, плотно задернула шторы. Не люблю, когда в ночное время комнату видно с улицы. Воздух внутри бодрил. Свежо. В пижаме, когда переоделась, стало совсем зябко. Надо было прикрыть балконную дверь, пока проветривалась. Вот балда… Прохватило до костей. Сдернув со спинки стула теплую кофту, набросила на плечи. И вдруг услышала стук в дверь. В такое время? Не успела повернуться — дверь отворилась, а в образовавшийся проем вдруг просочился… взъерошенный Руслан. А этот что здесь делает так поздно?
Не дожидаясь, когда мой рот начнет выдавать нежелательные обертоны, вихрастый торопливо заговорил:
— Только не ори, блин. Я стучал, но ты не открывала… а свет горит. Ты почему не открывала?
— На балконе была и… — остолбенело ответила. Пришла в себя. И он меня допрашивает?! — А что ты вообще здесь…
— Аптечка есть? — я подавилась следующими словами, а он настойчиво продолжал, — так есть или нет? Соображай быстрее… Если нет, пойду вниз… поищу. Не хочу будить его родителей…
— Зачем?.. А что случилось? — подошла, уже замечая, что Руслан выглядит неважно: кровь на рассеченной губе успела засохнуть, видать, рана неглубока, одежда грязная, оторванный карман висит на честном слове, руки прячет. — Ты что, подрался? — догадалась, смекая, — есть пара бинтов, перекись, салфетки. В общем… ты садись… — он увернулся от моей руки, и я нахмурилась: не время играть в героя, — садись сейчас же, надо обработать…
Засуетилась, хлопая створками шкафа.
— Да это не мне, — поморщился Руслан, — со мной-то порядок.
Какой там порядок, когда щека опухла. Парень бравирует передо мной, это ясно. Выудила, наконец, аптечку из третьего ящичка. А потом вдруг по меня дошло. Дошло так, что руки опустились. Если Руслан смог попасть ночью в этот дом… в мою комнату, значит, это Макс его привел… А где сам Макс?
Похолодела, оборачиваясь, но уже не от ночной свежести.
— Где он? С Максом что? Он здесь? Говори. Руслан?!
— Не шуми. Просто дай мне аптечку, — настойчиво протянул руку, — и я пойду. Макс не хочет, чтобы ты…
Я решительно схватила аптечку со стола, показывая, что без меня он ее получит вряд ли. С вызовом посмотрела. Плевать мне на то, что хочет Макс.
— Так. Веди меня к нему.
