Было видно, Руслан колеблется. Прикидывает. Сомневается. Даже положил руку на дверной косяк, перекрывая проход. Неуверенно мялся, хмуря разукрашенное лицо. Но другого выхода не было.
— А ты… не боишься вида крови? — моргнула, — потому что, если тебя сейчас откачивать придется, Макс будет в ярости…
— Не боюсь, — отрезала. — Теряем время. Веди!
У приоткрытой двери в ванную комнату Рус попросил еще раз:
— Ты только не шуми, ладно? Его родители не должны услышать…
В ответ я молча распахнула двери. И то, что открылось глазам… уж лучше бы повременила…
Макс сидел на краю ванны. Сидел босой, с подвернутыми до голени штанами, прижимая смоченную тряпку к лицу. Лица его я не видела. И на том спасибо. Некогда бежевое полотенце в руке стало коричнево-красным. Я растерялась. Взгляд машинально убежал в сторону, охватывая всю панораму, превратился в испуганный. Бурые пятна — в раковине, на раковине, вокруг нее… Столешница… беспорядочные разводы, отпечатки пальцев на приоткрытых шкафчиках, потеки на светлой поверхности… Аптечки не нашел, потому что я унесла ее к себе. А под его ногами…
Должно быть, умываясь, Макс пролил на пол достаточно воды, чтобы реки на кафельной плитке превратились в целое море крови. Хоррор в чистом виде. Затошнило. Со спазмом проглотила слюну, не зная, что делать дальше. По глупости притопала сюда босиком, не наступать же прямо туда, в эту кровавую лужу… а пижамные штаны? Они же почти волочатся по полу… испорчу враз…
Макс, наконец, нас заметил. Выматерился. Исключительно грубо. Исключительно в адрес Руслана. Тот остановился на пороге, рядом со мной. Не отреагировал никак, а я покраснела.
— Ты что здесь забыла? Нафига приперлась? Поставь аптечку и давай на выход, — это уже мне, резким раздраженным голосом, — исчезни. Я что, не ясно выражаюсь?
Если прежде сомневалась, то это послужило мощным катализатором. Определяющим. Сдвинула брови.
— Подержи, — решительно сбросила кофту на руки Руслану. Будет только мешать. Сверху — аптечку.
Согнувшись пополам, по примеру Макса деловито закатила штанины, а потом под восхищенным взглядом того же Руслана мужественно зашагала вперед. И все же это было неприятно. Шлепать, стараясь не поскользнуться. Контролировать каждый свой шаг. Каждое движение. Стоило зациклиться на этом, нога неудачно поехала в сторону…. Балансируя, всплеснула рукой, ища и не находя, за что ухватиться…
Макс поймал меня за мгновение до удара о кафельный пол. Поймал на корпус, выбросив руку вперед, но от глухого стона не удержался, да и сам едва не соскользнул с бортика.
— Извини, — прошептала, замерев без движения, как кукла, пока он хрипло сыпал ругательствами у меня над ухом, прижимая теснее.
Металлический запах. Тревожащий. Мерзкий. Очень близко. Макс держал меня крепко, так же крепко зажмурился. Наверное, чтобы купировать приступ боли. Или не разнести все вокруг. Дышал часто, ртом, опустив голову. Завтра точно будет синяк. Полотенце съехало, из носа снова часто закапала кровь, пачкая мне штанину, и грязная тряпка сердито вернулась на место. Меня отодвинули.
— Подними голову, — попросила, выравниваясь. Ощутила его убийственный взгляд, но не спасовала, — только не запрокидывай.
— Сам знаю.
У меня были медицинские салфетки. Дам ему, пока буду охлаждать полотенце под струей ледяной воды. Придерживая сумочку на колене, суетно закопошилась, чтобы найти их, не растеряв при этом остального содержимого. Стоять над ним, шатаясь на одной ноге, как цапля, было неуклюже. Салфетки, как нарочно, лежали где-то на дне.
Сорвав с крепления на стене (вместе с креплением) последнее чистое банное полотенце, Макс швырнул его под ноги, а когда наступила, злым шепотом:
— Достала. Сядь!
Не сразу дошло, чего он добивается, тогда, вновь зашипев от боли, он дернул меня на себя, силой усаживая на свое колено. Неожиданно. Чтобы не доставлять ему дополнительных страданий, старалась не сильно ерзать, но и он не поворачивал головы.
— Я так понимаю, сама ты отсюда не уберешься?
— Не уйду, пока кровь не остановится, — сказала твердо, — давай полотенце, — взамен протягивая салфетку. — Давай, Макс.
Наверное, понял: спорить со мной бесполезно. А может, просто устал.
— А, ну, и черт с ним, — и он убрал полотенце.
Я нервно сглотнула. Захлюпала. Губы разъехались сами собой. Задрожали.
— Тебе надо к врачу… Макс, тебе надо к врачу. Макс…
Ничего не видела из-за набежавших слез.
— Да что за… Убери ее отсюда… — прорычал. — Рус, ты оглох? Пусть она уйдет. Пусть…
Вихрастый не шевельнулся. Но и я уже взяла себя в руки, растирая слезы по щекам.
— Тише. Не говори. Не морщись. Твоя рана открылась…
Одно дело кровотечение из носа, но…
Правый глаз, в красноватой сетке лопнувших капилляров, смотрел на меня мрачно, а второй… левое веко набрякло, и глаз почти закрылся. Сюда пришелся убийственный удар, а может, не один. Висок распух, разбит, в крови. Это же сотрясение в чистом виде. В лучшем случае. Макс выглядел, как боксер во время минутного перерыва в своем углу ринга. Предыдущий раунд, судя по всему, засчитан будет не ему.
— …вот, прижми посильнее.
