Торопливо привела сорочку в порядок, пригладила спутанные волосы. Он успел заглянуть под простыню, в которую, не переставая чертыхаться, заворачивался.
— А я блин почему раздет?? — в голосе сквозило такое отчаяние, он беспомощно взглянул на меня — взглянул, как новоявленный мученик, — что вчера было? Что, черт возьми, здесь вчера произошло?
Между ребрами кольнуло от страшной догадки.
— Ты что, совсем ничего не помнишь?
И он сказал это.
— Нет, я ни хрена не помню! Я же был в хлам… не помню даже, как до дома добрался… Что было? Что между нами было, Ника? Говори! Ну, говори же! — чуть не плакал, умоляя ответить, — это же не то, о чем я подумал? Хотя выглядит все именно так… Пожалуйста, только не это… только не… Почему ты молчишь? Что я сделал?? Черт, не молчи. Только не молчи. Черт… черт… черт!!!
Он вдруг принялся лихорадочно оглядываться по сторонам, откинув край простыни, заглянул под кровать, расшвыривая подушки, шарил глазами, потом руками по прикроватным тумбочкам, обнаружив неподалеку брошенные джинсы, начал судорожно ощупывать задние карманы. Я, наконец, поняла, что он ищет: использованные презервативы. Во рту стало горько. Поджав губы, мрачно произнесла:
— Можешь не искать. Не было ничего подобного.
Он мешком осел на пол, обессиленно стискивая голову руками, сделал несколько резких вдохов и выдохов.
— Голова ужасно раскалывается. Жесть, как же она болит! Ничего не помню. Я ни черта не помню! Ника, ты уверена, что между нами ничего не было? Ты в этом уверена? Потому что я… я никогда себе не прощу, если…
Я вспомнила вечер пошагово, вспомнила самое его завершение, теплые тесные объятия, как хорошо нам было рядом друг с другом, подняла глаза и уверенно заявила:
— Ничего не было, Макс. Ты ничего не сделал, — он с облегчением выдохнул, — вот только…
— Что?.. Что только?!
— Ты меня только… целовал.
— Это я уже понял… узнаю свой почерк. Видимо, я вчера слегка… увлекся, — он закрыл лицо руками, кажется, боялся даже взглянуть в мою сторону, принялся повторять сквозь зубы, раскачиваясь, — твою мать… да твою же мать… Какого черта… ну, какого черта… сууука…
Сорвался с места, закрепив смятую ткань на бедрах, заходил по комнате, резким движением раздвинув шторы, рванул на себя поддавшийся створ окна. Жадно дышал полной грудью. Первый же порыв свежего ветра безжалостно уничтожил остатки вчерашнего волшебства, магию, что оставалась в этой комнате. Сквозняк заставил съежиться на кровати еще больше.
Отходя от окна, нервно бросил в мою сторону:
— Отвернись.
Надо же, какой стыдливый. Когда я повернулась, он уже натянул домашние штаны и свежую футболку, забыв задвинуть ящик. Прихватив со стола бутылку минеральной воды, снова высунулся в окно. Откупорил, нагнувшись, вылил ее себе на голову, отфыркивался, едва не захлебнулся, а когда вернулся, взгляд его приобрел былую уверенность, силу, и даже злость.
— Ладно, со мной вчерашним все понятно, но ты… ты-то зачем приперлась в мою комнату, Ника? Зачем пришла сюда, если видела, что я в коматозе? Да я вообще ничего не соображал! Я же без тормозов, когда синий, и ты это знаешь…
— Ну… кое-что соображал. И говорил ты довольно связно…
— Что я говорил? Что там еще нахрен я тебе говорил?? — он, не переставая, ходил по комнате, пока у меня не разболелась голова. Насупившись, наблюдала за его страданиями из самого центра развороченной постели.
— Ты говорил… разное… Мне показалось, ты говорил… искренне… — смущенно потупила глаза.
Он подошел, а потом присел передо мной на колени. С влажных волос на плечи, впитываясь в футболку, капала вода, а он не замечал.
— Ника… ты совсем дура? Ты что, не понимаешь… Ты не понимаешь, зачем я все это говорил? Да в том состоянии, в каком был вчера, я способен думать только об одном. Только об одном, ясно? Я уболтаю любую девчонку, разведу на секс, лишь бы… Не тебя, так другую, не другую, так третью… неважно, кого. Я хотел не тебя, я хотел бабу. Любую бабу. Была бы симпатичной мордашка да ноги раздвигались… — я покраснела, как помидор, — вспомни, я вчера хоть раз назвал тебя по имени? Уверен, что нет… Это просто похоть. Животная похоть. Инстинкт. Никаких чувств, эмоций, только удовлетворение потребностей. Я мужчина, Ника, у меня есть потребности… Что ты там себе навоображала? Выбрось все это из своей глупой головы… И вообще… какого черта ты оказалась рядом, можешь ответить? Чего молчишь?.. Да я с тобой скоро с ума сойду…
Я сидела, обиженно сжав губы и кулаки. Не так я представляла себе это утро. Совсем не так. А значит, представление пора заканчивать. Стоило ему отвернуться, спрыгнула с кровати, гордо оправила мятый подол сорочки.
— Можешь не сходить. Я сейчас же уйду. Открой мне дверь.
Он тоже поднялся.
— Ручка на месте, петли тоже. У тебя мозги вытекли? За ночь забыла, как открываются двери?
— Ты же запер ее вчера, придурок!
Теперь его челюсть отвисла по-настоящему. Макс заметно растерялся.
— Что, блин? Что я сделал??.. И на хрена я это сделал?.. А ключ куда дел?
— В переднем кармане своих джинсов поищи, — фыркнула я.
