Рассматриваю свое отражение в зеркале. Русые волосы стали тусклыми и какими-то безжизненными. Серые глаза провалились, нос стал более острым. Кажется, кто-то сильно схуднул за время семейной жизни. А прошло ведь меньше месяца. Или так мой организм готовиться к большой прибавке? Опускаю руку на живот и глажу обнаженную кожу. Стоит ли сказать Максу про задержку или пока помедлить? Точно убедиться в беременности, а затем уже преподносить сюрприз?
Щелкаю пальцем по своему отражению и надеюсь, что та девушка сейчас отпрыгнет, пробудится, расправит плечи и улыбнется. Но нет, она все так же продолжает смотреть на меня пустым взглядом. Облокачиваюсь на раковину и закрываю глаза, опять вспоминая нелегкий разговор.
— Я тебя обманула, — как гром среди ясного неба звучит бабушкин голос в моих ушах. Ноги становятся ватными, и я уже не пытаюсь подняться, потому что просто не могу.
— Ба, ты что такое говоришь? — пытаюсь перевести все в шутку. Улыбаюсь и глажу бабушку по седым волосам. — Как такая светлая головушка может обмануть кого-то?
— Ну вот, кого-то не могу, а вас, моих сладусек смогла. Подожди, — бабушка встает с кровати и двигает в сторону комода. Рыщет среди папок с бумагами и достает то, что ей было нужно. — Вот, — женщина протягивает мне тоненькую папочку.
Осторожно беру ее и всматриваюсь в содержимое. Выписки, анализы, исследования. Ничего не понимаю.
— Ба, я все это уже видела при выписке. Ты сказала, что уговорила доктора на то, чтобы он дал нам документы, в которых говориться, что у тебя все хорошо, чтобы Макс не переживал. А на самом деле…
— Я не умираю, — перебивает меня бабушка. — Точнее, я умру когда-нибудь. Мы все не бессмертны, но врачи смогли оттянуть время моей кончины на более позднее время. Опухоль стабилизировали и ее готовы удалить, метастазов нет. Я буду жить, — улыбается бабушка и опять сжимает мою руку.
— Это же замечательно, — обнимаю бабушку так крепко, что кажется, слышу хруст костей. — это очень хорошо. Макс будет безумно рад. Только зачем так врать? Зачем нужно было шутить со смертью?
— Я хотела, чтобы вы поженились. — спокойно заявляет бабушка. — Поэтому мне пришлось соврать вам обоим. Я уже старая, у меня глаз наметан, я прекрасно понимала, что между вами ничего в тот период не было и вы просто разыгрываете спектакль, чтобы порадовать меня. Но я так же видела, что вы подходите друг другу, что вы очень гармонично смотритесь вместе. И если вам сделать к друг другу шаг, то жить вам долго и счастливо, как в старых добрых сказках. Но сами вы этот шаг никогда бы не сделали…
— Ба, — осознание медленно приходит в мою голову. Меня провели, обманули. Поступили со мной так же, как до этого поступала я. — Ты же сейчас шутишь? Подожди, что значит нас обоих? Ты и Максу что-то сказала?
— Глупая, ну чего ты плачешь? Что я ему сказала, это не важно. Потом сама с этим разберусь. — бабушка вытирает слезы с моего лица и прижимает мою голову к своей груди. — Все же хорошо получилось. Ну пострадали вы чуть-чуть, ну повраждовали, но сейчас-то вы вместе. Счастливы. И любовь у вас настоящая.
Возвращаюсь в реальность. Смахиваю слезы и улыбаюсь. Сейчас же действительно все хорошо. Мы с Холодовым любим друг друга. Конечно, никто друг другу слов любви не говорил, но это видно по жестам, по улыбкам, по ласкам.
Успеваю умыться за секунду до того, как открывается дверь.
— Я вернулся, мой страшный орк, голодный, как волк, — муж подходит сзади и обнимает меня за талию, притягивает к себе и целует в плечо. — Я вижу, ты меня ждала? Что ж, поужинаю потом, — мужчина разворачивает меня к себе и останавливает взгляд на обнаженной груди. — Хотя, один голод ты все же поможешь мне утолить.
— Ну уж нет, — останавливаю мужа и не даю ему снять свитер. — Иди кушать, там ужин стынет. Ты сегодня очень сильно задержался.
— Снегом дороги замело, пробки, — шепчет мужчина и целует меня в висок.
— Или молоденькие студентки отвлекли от мысли обо мне, — пытаюсь пошутить я. — Иди ешь и дай мне спокойно принять душ.
— Может тебе помочь? — холодная рука касается груди, пробуждая мурашки.
Шлепаю мужа по ладони и показываю на дверь. Тот молча опускает голову, тяжело вздыхает и наконец-то оставляет меня одну.
Подставляю свое тело под горячие струи воды, стараясь смыть остатки дня и плохие мысли заодно. Вода обжигает кожу, принося легкую боль, ту, что так мне нужна, чтобы взбодриться. Простояв так несколько минут, наконец-то прихожу в себя, быстро ополаскиваюсь, заворачиваюсь в огромный мужской халат и выхожу.
Нахожу Макса на кухне сидящим за ноутбуком. Ужин съеден только на половину. Рука с вилкой застыла в десяти сантиметрах от рта. Кажется, кому-то просто некогда есть.
— Ты такой деловой, — обхожу мужчину и обнимаю его со спины, тот наконец-то оттаивает и тянется к вилке. — Профессор, что же Вы себя не бережете? Желудок свой погубите.
