— Знаешь, что я сейчас нашел в своей почте? Бабушкино завещание и подлинную выписку из больницы. В выписке говориться, что у бабушки метастазы в печени и костях. Это последняя стадия, — Холодов опускается на колени и сжимает свою голову в ладонях. — Она умирает, понимаешь? Но ты же это знала, — Макс поднимается и уверенно направляется ко мне. От страха делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь в стену. Вот и все, бежать некуда. — Ты и про завещание знала. Ты знала, что на бабушку записан загородный дом и квартира, что у нее есть счет в банке с немалой суммой. Ты поэтому захотела за меня замуж? «Наследство получит член семьи, находящийся в законном браке» — цитирует Макс. — Ты все давно спланировала, подговорила бабушку тебе помочь. Как я сразу не понял, что это все игра. Удивился, когда бабушка сказала, что ты ей призналась в любви ко мне, что любишь меня, но боишься сделать первый шаг. Твоя странное предложение… Если бы не бабушкины просьбы, — мужчина тычем пальцем мне в лицо, — я бы никогда не женился на такой лгунье, как ты.
— Макс, ты все неправильно понял. Я вообще про завещание ничего не знала. И про болезнь… Да, бабушка сказала мне, что смертельно больна, и ее последней просьбой перед смертью было желание, чтобы я вышла за тебя замуж. Я не могла отказать умирающей. Я должна была держать в секрете все, что знала про ее болезнь. Но сейчас я знаю, что это не правда. Она, конечно, не излечилась, но все не так плохо.
— Хоть сейчас не ври. Не ври мне! — вновь переходит на крик Макс и ударяет кулаком о стену. — Зачем ей просить тебя держать свою болезнь в секрете, если мне она про нее сразу же рассказала? Я ведь спрашивал у тебя в тот день скрываешь ты от меня что-то или нет. Помнишь? Фима попросила меня согласится на брак, потому что ты ей призналась в чувствах ко мне. — его голос в этот момент дрожит. Он будто плачет, только слез нет. — Это была ее последняя просьба. Она сказала, что ты хороший человек и она сможет доверить меня тебе, спокойно уйти в другой мир. Я ей пообещал, что мы будем счастливы. Как? — Холодов вновь срывается на крик. — Как ты смогла убедить ее мне соврать? Ты сама погрязла во лжи, так еще и других в нее втянула.
— Я не врала, Макс, — обнимаю мужчину и стараюсь удержать его в своих руках. — Я тебя не обманывала. Мы же любим друг друга. Мы муж и жена, мы счастливы вместе. Да, пусть этот брак был не совсем правильным и честным, но итог-то хороший.
— Итог? Какой еще итог? Ты денег захотела? Бедная девочка из однушки на окраине города захотела красивой жизни? Брак тебе подавай? Прости милая, завещание не сработает в твою пользу, наш брак фикция. Его просто нет, как и нашей любви.
— Макс, — сердце останавливается от услышанных слов. В груди что-то взрывается и сильно жжет, принося невыносимую боль. — Ты сейчас совершаешь ошибку, — произношу шепотом, еле шевеля губами.
— Я совершил эту ошибку уже давно, доверившись тебе. Теперь я все понял и должен двигаться вперед. — Холодов на мгновение замолкает. — Без тебя.
— Знаешь, — злость охватывает меня, заливает собой всю ту боль, что горела внутри, превращая обиду в ярость. — А ты прав. Я во всем виновата. Только я и больше никто. Нужно уметь любить себя, только так ты будешь счастлив и обретешь покой. А я вот не смогла, не сумела принять себя, всегда старалась быть лучше для всех. Я всегда ставила на первое места других людей. Всегда. Хотела уехать в другой город учиться, но мама была против, и я осталась. Хотела спокойно жить в своем мире, но маме захотелось увидеть мои отношения, и я связалась с тобой. Бабушка захотела нашей свадьбы, рассказывая мне плаксивую историю про твое трудное детство, и я сдалась. Родители подкидывали свои чертовы обереги, чтобы наш брак был счастливым, я терпеть это все не могла, но постоянно потыкала их просьбам, подкладывая под подушки записки, монетки, какие-то нашивки. Я отказалась ехать на стажировку за тысячу километров, потому что у тебя в этот период будет защита диссертации и я тебе буду нужна. Возможно, я лишилась работы мечты, но это же все было ради того, чтобы ты был счастлив. Я всегда ставила ваши чувства выше своих, ваши нужды, ваши желания. Это все всегда было на первом месте. И что теперь? Оказывается, мои старания ничего не стоили. Оказывается, единственная любовь, чистая и искренняя, на которую я могу претендовать, это любовь к себе, — разворачиваюсь и двигаюсь в сторону комнаты, стараясь сдержать слезы.
— Подожди, — Макс хватает меня за руку и больно сжимает, — куда собралась? Мы еще не договорили. Мне нужна правда.
