— Вы уже вошли, милочка. Так-так-так, — произносит пожилой мужчина, опираясь руками о стол. — Опоздали почти на десять минут.
— Простите, я попала под дождь, автобусы все битком, долго не могла поймать нужный транспорт, — начинаю придумывать на ходу, надеясь, что не сделаю еще хуже. — Обещаю, что такое больше не повториться. Честно, — Кажется, сегодня я это слишком часто говорю.
— Фамилия и группа? — грозно произносит профессор и открывает журнал.
— Иванова, двадцать седьмая. — Ну вот и все, схлопотала отработку. А разве я ее заслужила? Если бы не тот придурок, то я бы успела.
— Ладно, Варвара Алексеевна, проходите. За два года у Вас нет ни единого пропуска моих лекций, думаю, из-за этого один раз я Вас могу простить. Только сядьте отдельно, боюсь, что Вы можете испачкать одного из своих сокурсников.
Благодарю профессора, ищу взглядом своих друзей, обреченно пожимаю плечами и иду к свободному месту.
Спасибо человеку, который придумал сотовый телефон. И тому, кто создал социальные сети. Хоть не получается быть в физическом контакте с друзьями, телефон заменяет эту связь с лихвой. Пока лектор рассказывает нам про программное кодирование, я набираю в общем чате сообщение длиною с трассу М4. Хотя по сути, рассказываю о происходящем за день. Благополучно упускаю из разговора знакомство с милой бабулей и мамины вечные разговоры про брак.
Когда лекция заканчивается, а за ней и другая, мы с ребятами наконец-то встречаемся и, как и договаривались собираемся сходить в кофейню.
— А может купим кофе и в парк? Погуляем, поболтаем, может пофоткаемся, — от дурной погоды не осталось и следа. Дождик кончился и на его смену вышло рыжее солнышко.
— Конечно, — перебивает меня Миша, — осень, это сезон фотографий в осенней листве. Той самой, где пару минут назад писала милая собачка.
— Фу, — толкает друга Маша. — можешь же ты все испортить… Но вообще-то я бы не отказалась от новой фотографии. Да и парк после дождя особенно красив.
— И я, и я, — от предвкушения хлопаю в ладоши и пару раз слегка подпрыгиваю. — Отлично, тогда берём кофе с собой и идём в парк. Мишаня, ты сегодня за фотографа. Кроме кофе что-то еще возьмем?
— Я бы от шаурмы не отказался. С курицей, в сырном лаваше… Ммм, — Миша облизывается и стонет так, что самой хочется съесть ту самую шаурму.
— А я шоколадку хочу. Молочную. С орешками.
Вот засранцы. Я вообще-то сегодня еще ничего не ела, а вы меня дразните.
— Тогда делаем так. Я иду за кофе. Миша за шаурмой, а Маша в магазин за шоколадкой. Встречаемся здесь через 15 минут.
Расстаемся с друзьями, надеясь, что ненадолго. Добегаю до кофейни и вдыхаю любимый аромат вкусного напитка. Открываю дверь, помещение приветствует меня звонком колокольчика, на душе сразу же становится тепло. Подхожу к стойке и жду прихода местного баристы. Парень появляется сразу же, как только я подхожу к столу.
— О, какие люди. Добрый день. Вам как обычно?
— Здравствуйте, — смущенно улыбаюсь и прячу руки в карманы. — Да, один латте, один мокко и один капучино. А можно капучино без сахара и прямо сейчас? Уж очень хочется горяченького.
— Конечно, — парень подходит к кофемашине, засыпает зерна, подставляет стаканчики и нажимает на несколько кнопок, тем самым задавая нужную программу. — Я Вас в обеде ждал. А Вы не пришли. Решил, что Вы нас променяли на стаканчик с быстрорастворимым.
— Ой, нет, что Вы, я просто не успела.
— Может добавить сахар или сироп?
— Не могу пить сладкий кофе.
— Ну обычно все его пьют с чем-то. Мне кажется, что без сладкого, это слишком крепко для девушки. Или я ошибаюсь?
— Считаете, что кофе с молоком может быть крепким? Сомневаюсь. Но хотя бы дает немного энергии, чтобы продержаться до вечера и при этом не так сильно вредит желудку. Спасибо, — протягиваю руку за стаканчиком и тут же отдергиваю ее обратно. На каком-то замедленном режиме вижу, как падает мой заветный и такой долгожданный эликсир вечной энергии. Еще секунда и мое пальто вновь падет от пыток. Чтобы избежать этой катастрофы отпрыгиваю назад и все бы хорошо, если бы не чья-то нога, на которую я наступаю каблуком.
Слышу мужской стон хоть и сдержанный, но я прям каждой клеточкой тела чувствую, что стон этот не цензурный. И сейчас, в эту самую секунду мужчина проклинает меня и три моих поколения.
— Прост… — оборачиваюсь, чтобы извиниться перед пострадавшим и прикусываю язык. Да что же сегодня за день такой? — опять Вы?
— Опять ты! — говорит старый знакомый и опускает свой взгляд на пострадавшую ногу. — Не хочешь извиниться?
— Я? Нет. А за что? — вспоминаю все то, что произошло утром и днем. — Это Вы виноваты, Вы не соблюдали дистанцию, Вы встали слишком близко. Вы видели, что я уронила стаканчик с кофе, должны были догадаться и сделать шаг назад. Так что это Вы должны передо мной извиниться.
— Хм… и за что?
— За потраченное на Вас время, — возвращаюсь вновь к стойке. Расплачиваюсь не за три, а за четыре стаканчика кофе, беру горячие напитки за подстаканники, чтобы вновь не обжечься и уже собираюсь покинут кофейню, как путь преграждает все тот же тип.
