Моя любимая сестра полностью

– У Арч есть чертова душа, Бретт. Ты думала, она спасет кофеварку? – Она смеется, направляя в мою сторону характерный запах своего дыхания. У палача с укладкой есть что-то на меня, а она уже выпила четыре бокала «воды». О господи! Боже, это закончится катастрофой.

– Твоя очередь, – командует Келли. – Скажи, что бы спасла ты?

Над нами стеклянная крыша, и от силы, с которой дождь колотит по ней, моя тревога усиливается. Мне без каких-либо оснований хочется накричать на него: «Заткнись!»

– Помимо Арч? – Задумываюсь. Мне хочется, чтобы игра закончилась. – Свой телефон.

Лорен включает запись. Арч на экране закатывает глаза.

– Свой телефон. Она, наверное, спасет его еще до меня.

– Ха! – восклицает Лорен, тыча в меня черным ногтем.

– Она хорошо тебя знает, – подмечает Стефани. Поворачиваюсь к ней, но не вижу на ее лице ни следа ехидности. Там лишь печаль. – Это мило, – говорит она, заметив мой скептический взгляд. – Береги это.

– Следующий вопрос! – выпаливает Келли. – Любимая поза в сексе твоей суженой?

Джен фырканьем выражает недовольство этим вопросом.

– Вот это другое дело, – щебечет Лорен, энергично потирая руками. – Держу пари, ты, маленькая сторонница равноправия, любишь позу 69.

Стефани ерзает рядом, словно ей за меня неловко. Я начинаю потеть в этой холодной комнате.

– Давайте спросим у записи, – предлагает Лорен.

– Любимая поза в сексе? – Арч кривит лицо, как будто действительно озадачена, но это всего лишь шоу. А затем язвит: – Спящая.

– Бретт! – ругается Лорен. – Так нельзя, подружка. Надо удовлетворять такую женщину.

– Она приходит домой за полночь и встает в пять!

– Так сделай это и ложись спать! – непоколебимо отвечает Лорен.

– Следующий вопрос, пожалуйста, – чуть ли не умоляю я Келли.

Она сначала читает вопрос про себя, и ее лицо медленно расплывается в порочной улыбке.

– Какими именно словами ты, Бретт, сделала предложение?

– О, да ну, – вмешивается Стеф, снова удивив меня своей защитой. – Это личное. Не заставляйте ее делиться этим.

– Ты вроде говорила, что нет ничего личного, – утверждает Келли, швырнув мне в лицо мои же высокомерные слова. – Гордилась своей открытостью и прозрачностью.

– Тебе, наверное, пришлось сказать что-то удивительное, чтобы она согласилась. – Лорен показывает мне язык.

– Я не помню, – ровно отвечаю я.

– Нет, помнишь! – смеется Лорен.

Я кусаю щеку изнутри. Надо что-то сказать, чтобы они от меня отстали.

– Наверное, «Я люблю тебя и хочу провести с тобой остаток жизни». Что-то в этом роде.

Лорен включает запись. Арч хмурит прелестные брови.

– Она сказала, что я – единственная женщина, которая привела ее к мысли о свадьбе, и вместе мы сможем править миром.

Лорен присвистывает.

– Я – женщина, услышьте мой рев! Почему ты не хотела нам рассказывать? Здорово же. Напористо. – Она ежится. – А напористость сексуальна. Черт, я выйду за тебя, Бретт.

– Мне бы не хотелось, чтобы это кто-то знал, – говорит Келли, выпрямляясь, чтобы нанести удар превосходством своего следующего заявления: – Такое предложение больше смахивает на деловое.

– Меня привлекают амбиции Арч, – отвечаю я, мое сердце гулко колотится от негодования и риска, на который я иду, бросив вызов Келли в ее нынешнем состоянии. – Как и ее – мои. И я не жду, что это поймет кто-то вроде тебя.

Келли напрягается, вне себя от происходящего.

– Потому что у меня их нет, да?

Не говори этого! Не усугубляй! Но я не могу сдержаться.

– У тебя есть только сожаления.

Келли слетает с места, и ее руки сжимают воздух в подобии моей шеи. Лорен ахает и отскакивает к камину, освобождая ей путь. Но Келли стоит на месте и дышит, как дракон, опросник застрял в ее комбезе. Следующий вопрос: «Шоколад или сыр?»

– Ты перешла черту, Бретт. Провоцируй меня. Я, черт возьми, умоляю. Потому что по-тихому я не уйду.

Несколько секунд я сижу почти смирно. Скажи это. Последствия будут болезненными, но это причинит гораздо меньше вреда и боли, чем пытаться замести следы.

Возможно, она и сказала бы. Я уже этого не узнаю, потому что Джен вдруг выкрикивает имя Лорен. Сначала я чувствую резкий характерный запах, и мне даже не надо смотреть на Лорен, чтобы понять: она слишком близко подошла к огню, и он охватил ее волосы.

– Это я?! Это я?! – Лорен вскакивает на ноги, бьет себя по затылку, и комнату наполняет очевидное зловоние. Мы тоже поднимаемся, чтобы помочь, смотрим и морщимся, заверяя ее, что все не так плохо. Она отталкивает нас и несется наверх, чтобы взглянуть на себя. Разве ее можно за это винить? Нужно быть идиотом, чтобы верить всему, что мы говорим.