Моя любимая сестра полностью

Так что эта взятка, которую придумала даже не я, на самом деле совсем не взятка. Если уж на то пошло, это корректировка курса. Это правильно. И я предлагаю выкинуть пакет с испорченной едой в контейнер по пути домой. Небольшой акт покаяния. Потому что если быть честной перед собой, то, возможно, все именно так. Возможно, я отчасти подлая. Но я пока не готова быть настолько честной.

– Именно благодаря тебе Джен и Бретт снова наладили отношения, – говорит мне Джесси таким уверенным тоном, что я невольно отвечаю «Спасибо». За нами жаром пышет газовый камин, лампы светят прямо в лицо. Эффект схож с занятиями горячей йогой, которые недавно вошли в комплекс SPOKE, где высокая температура позволяет телу приобрести большую гибкость. Мы с Джесси разогрелись. Погрузились в нашу историю.

– Не знаю насчет тебя, – продолжает Джесси, – но меня утешает, что Бретт стала немного спокойнее. Когда мы только познакомились с Бретт и Джен, они дружили, и было так приятно в этом сезоне – а приятного было много, несмотря на то, как он закончился – наблюдать, как эти две сильные женщины преодолевают разногласия и вновь поддерживают друг друга. Казалось, тебе было важно, чтобы твоя сестра заключила перемирие с Джен. Почему?

Перемирие. Так ли это? Мы здесь уже час или два, и мой мозг кажется расплавленным и липким. Как хочется, чтобы кто-нибудь открыл окно, но микрофонный журавль запишет шум с улицы, к тому же окна занавешены переносными затемняющими шторами. Делаю глоток теплой воды, что стоит на столике между стулом Джесси и моим, и возвращаю мысли к слову «перемирие». Нет. Это было не перемирие. Это была сделка. Когда Бретт рассказала обо всем мне, она старалась не называть это так – сделкой, – хотя то, что Джен убедит других сниматься с Бретт в обмен сохранения своей тайны, показалось мне взяткой.

Я не содействовала перемирию, но, полагаю, именно так это и выставят. Эту историю можно раскрутить. В конце концов, я хотела подружиться с Джен. И не только потому, что восхищалась тем, как она продвигала свой продукт (а я восхищалась!), но и потому, что было совершенно очевидно, что Бретт не хотела видеть меня в шоу – ее шоу, как она считала, – и мне пришлось пойти на то, что сделало меня неотъемлемой частью программы.

Дружба с заклятым врагом моей сестры была своего рода предательством библейских масштабов, но при этом обеспечивала участие в следующем сезоне.

– Я всегда восхищалась Джен, – говорю я, и это правда. Я восхищалась ими всеми. Бретт относилась к своим коллегам по съемкам как к старым куклам Барби, с которыми ей надоело играть. А я была менее удачливым ребенком, прыгающим вверх-вниз, чтобы получить на Рождество ее подержанных кукол. Я ценила их, как новые.

– Мне хотелось самой узнать этих женщин, – продолжаю я. – Я погрузилась в этот опыт с открытым сердцем. Не хотела, чтобы на меня влияли отношения Бретт с другими Охотницами.

Это тоже правда. Я хотела твердо стоять на ногах, быть отдельной от сестры, потому что не могла на нее положиться. Это обидно, но совершенно неудивительно. Бретт несколько лет выдавала концепцию SPOKE как свою. Хоть мы и были равноправными партнерами, говоря о бизнесе, она использовала терминологию собственника: SPOKE ее, идея ее, стартовый капитал тоже ее.

Бретт никогда не забывала, что, когда мы только начинали бизнес, я вложила в него лишь две тысячи. Говорила, что я не хотела продешевить и не верила в бренд. Но именно этого и ожидаешь от друзей и семьи на ранних стадиях запуска проекта. В новом бизнесе нельзя все ставить на карту. Это нецелесообразно и опрометчиво, особенно для матери-одиночки. Бретт знала бы это, потрудись она изучить вопрос, чего только стоило зарегистрировать SPOKE. И я хотя бы могла выписать чек, Бретт же с бешеной скоростью растратила свою часть наследства, оставленную мамой.

В итоге мне оказалось на руку, что Бретт была больше сосредоточена на концепции SPOKE, чем на реальных вещах. Прежде чем вложить свои жалкие две тысячи, я потратила еще тысячу на юриста, который помог мне составить партнерское соглашение, определяющее меня как ее соучредителя. Я предложила Бретт нанять юриста, чтобы он перечитал это соглашение, пока она не подписала и не приняла мой чек, но у нее на это не было средств, кроме того, ее это не волновало.