Моя любимая сестра полностью

– Должна признаться, – бормочет Стефани, вытирая слезы радости, – сначала я была настроена скептично. Но это самое точное предсказание. Она ни на ком меня не остановила – что чистая правда. Винс – велосипед «Охотниц за целями». Прокатитесь все! Надо было взять его вместо ваших новеньких электровелосипедов, Би. Кел, ты бы разрешила Лайле на нем прокатиться?

– Стеф! – в ужасе кричу я.

Келли подхватывает Лайлу за подмышку, поднимается и тянет ее за собой.

– Мам! – кричит Лайла, пытаясь сохранить равновесие.

– На этой ноте все, – говорит Келли с тонкой яростной улыбкой. Лайла вырывает руку. – Мы идем в кровать, – шипит на нее Келли, и Лайла несется вперед – ее длинные ноги опережают мою сестру – и распахивает тяжелую деревянную дверь, даже не потрудившись придержать ее для Келли.

– Было весело, – довольно вздыхает Стефани, откидывается и кладет руки на живот, словно только что отведала вкуснейшего блюда. – Кто следующий? – Поворачивается ко мне. У нее действительно безумный макияж. Угольно-темные тени для век выходят за линию бровей. – Соседка? – Ее глаза мерзко блестят. В прямом смысле блестят. Эта ее любимая гамма для смоки айс всегда была слишком тяжела.

Смотрю в темноту над собой и слушаю, как в соседней комнате тяжело дышит сестра, словно Дарт Вейдер. Я ни за что не буду жить со своей соседкой после этого инцидента на крыше. Не хочу, чтобы меня пырнули заточкой во сне.

Я разместилась на коротком диване в гостиной, Джен – в спальне слева от меня, а Лайла с Келли – справа. Я думала, Келли ляжет с Джен, а я устроюсь с Лайлой, но моя сестра и Зеленая Угроза, очевидно, еще не такие подружки. Со вздохом переворачиваюсь на живот, мучаясь от смены часовых поясов. Мои ноги свисают с подлокотника двухместного дивана, а во мне всего сто шестьдесят сантиметров.

Подумываю перелечь на пол, как вдруг замечаю движение за собой: скидываются простыни, глухой удар, тихое «ой». Сначала мне кажется, что Джен просто нужно избавиться от всего выпитого ментолового чая, но ее дверь распахивается, и она прилиписто шлепает по плитке в гостиную.

Зажмуриваюсь и замираю. Джен останавливается возле дивана и смотрит на меня.

Руки покрываются мурашками. Уверена, мои веки подрагивают, но я надеюсь, она не заметит. Через несколько секунд она продолжает свой липкий путь к двери. Открываю глаза и в короткой вспышке света из коридора вижу в ее руках телефон. Считаю до двадцати семи – мой возраст, – затем встаю и иду за ней.

Второй этаж дома оборудован небольшим балконом в конце коридора, прямо за лестницей. Огромные шторы хлопают на прохладном ветру, обеспечивая звуковое сопровождение. Я прижимаюсь к стене и боком приближаюсь к Джен. Ветерок исчезает, и я останавливаюсь. Вокруг так тихо, что голос Джен делается звездой, звучит чисто в утреннем соло.

– …слышать твой голос, скажи мне, что все хорошо, – говорит Джен, а я задерживаю дыхание и приклеиваюсь к стене. Благочестивый тон на камеру испарился, сменился тем, чего я никогда не слышала прежде: как будто нежностью. Она разговаривает с Иветтой?

– Да, она показала на всех. Но начала с Келли. И вроде как задержалась на ней.

Она говорит о Стефани.

– Нет, нет. Я тебе верю. Но подумала, ты должен знать. Они хотят сделать из этого сюжетную линию. Так что постарайся держаться от нее подальше.

Далее следует вереница «мгм», пока ее собеседник что-то отвечает. Она явно говорит не с Иветтой, но не могу понять, кто еще это может быть, пока…

– Да, я с ней в одном номере. Попросила Лизу, как только она мне об этом рассказала. У нее есть все возможности это отрицать. Не хочу, чтобы ты выглядел идиотом. – Следует неуверенное молчание. – Я скучаю по тебе, детка.

Детка. Это слово словно персиковая косточка в моем горле. Детка. Не могу глотать. Детка. Не могу дышать.

Джен вдруг шикает. Я замираю всем телом, легкие горят, пока внизу в лобби грохочет тележка. Следует разговор на арабском и смех.

– Все в порядке, – продолжает Джен, – всего лишь консьерж. Но мне пора возвращаться. Большая Пофигистка спит на нашем диване.

Молчание.

– Потому что не хочет спать в одной кровати с твоей чокнутой…

Я скольжу обратно по стене широкими шагами, скрещивая ноги у лодыжек. Пробираюсь в номер, плюхаюсь на диван и закрываю глаза. Примерно через минуту открывается дверь и заходит Джен.

Она снова смотрит на меня. Я это чувствую. Мое медленное глубокое дыхание совершенно противоречит сердцебиению, которое гонит кровь к моим органам, словно время на исходе. Слышит ли она его? Мне кажется, его невозможно не услышать.

– Бретт, – шепчет Джен.

Я медленно дышу. Заставляю себя полностью расслабиться.

Джен топает в свою комнату и закрывает дверь. Я очень долго лежу без движения. Пока солнце не проникает в гостиную. Тогда поднимаюсь, засовываю ноги в сандалии Келли и иду вниз.