Моя любимая сестра полностью

Я начала выпрямлять волосы после того, как мы с лучшей подругой решили нарядить друг друга на Хеллоуин. У Эшли были длинные рыжие волосы, веснушки и бледно-голубые глаза. Мы решили, это будет забавно, ведь, несмотря на очевидную разницу в цвете кожи, мы примерно одного роста и телосложения, вьющиеся волосы тоже схожи. Требовалось лишь обменяться одеждой и купить в Hot Topic спрей-краску для волос. Мы даже рискнули заказать в сомнительной «интернет-аптеке» цветные линзы без рецепта.

Тридцать первого октября я появилась в школе в вафельной рубашке с длинным рукавом под футболкой с круглым вырезом и окантовкой – один из фирменных стилей Эшли. С помощью маминого тонального крема осветлила кожу – мама хорошо к этому отнеслась, когда я рассказала, зачем он мне нужен, – и мои волосы были жесткими и довольно рыжими после временного спрея. Чтобы вставить линзы, мне потребовалась целая вечность. Я терпеть не могла прикасаться к глазным яблокам, но в одной сцене из «Колдовства» темнокожая девушка с помощью магии осветлила свои глаза, и я подумала, что она о-о-очень красивая.

Я одолжила Эшли пару ярких брюк-дудочек от Lilly Pulitzer и хваленый зеленый свитер с плетением в виде косички. Мама запретила отдавать серьги из настоящего жемчуга, поэтому мы приобрели в киоске торгового центра пластмассовую подделку. Потом отправились в CVS и купили автозагар, так что я даже была готова к этому. Я была в восьмом классе и ничего не знала об оскорбительной истории актера, выступающего в роли негра, – кто мог меня просветить?

Словом, я думала, что знала, чего ожидать, когда увижу Эшли в школе. Я помогла создать каждую деталь ее костюма Стефани Клиффордс. Поэтому, когда я встретила ее у шкафчика тем утром, мне захотелось умереть. Я тут же поняла, какая это дурацкая идея. Как я могла поверить, что будет забавно? Эшли не просто спрыснула волосы спреем, как я этим утром в нашем гараже, стоя по маминому приказу на старых газетах. Эшли с помощью расчески начесала их вплоть до последнего дюйма и выглядела как тролль. Выглядела так, как будто у нее вши. Выглядела отвратительно. «Хорошо получилось, правда?» – спросила она, похлопывая по крысиному гнезду. И эта часть обидела меня больше всего. Она сделала это не для того, чтобы меня обидеть. Просто она видела меня такой.

Я притворилась, будто у меня ужасные колики, чтобы пораньше свалить домой. Отправилась сразу в душ и смыла остатки этого дня, как делают женщины в фильмах на канале Lifetime после того, как их изнасиловали. Оскорбление было непреднамеренным, но причиняло боль, сравнимую с физическим насилием. Возможно, я бы лучше предпочла, чтобы меня ударили, изнасиловали. Тогда бы по крайней мере имелись улики для судебной экспертизы, плохой парень, которого можно поймать, моя незамысловатая боль.

Позже тем вечером мама постучалась ко мне в комнату. Я рассказала ей о том, что случилось, по дороге домой, и она притихла. Повернувшись к ней, я увидела, что по ее щекам струятся слезы, и ринулась утешать, заверять, что я в порядке, что мое тринадцатилетнее сердце не бьется хуже, чем вчера. Несколько часов спустя она нашла решение: хочу ли я на выходных поехать в город и уложить волосы в салоне, о котором она читала в Glamour? Они предлагали услугу, которая пока больше нигде в США не была доступна. Какая-то химическая процедура из Японии. «Все девушки в Нью-Йорке от нее без ума, – сказала она. – И ты будешь выглядеть безупречно».

Автобус едет по утесу, как будто пьяный по веревке. Лорен зажмурилась от страха, а Бретт смеется над ней и говорит, что это – ерунда, вот подожди, когда мы доберемся до самого верха. Утром я пыталась отмазаться от поездки. Мне плевать на эти велосипеды. Зачем мы снабжаем их велосипедами? Сколько стоит производство этих штук? Разве не экономнее отправить годовой запас воды Poland Spring? Наверное, студия бутилированной воды не привлекла бы от инвесторов двадцать с лишним миллионов. Не привлекла бы Рианну. Знаете, что должно было случиться, когда я предложила Бретт фальшивую ссору? Бретт должна была сказать мне придумать что-то другое, потому что ни за что бы не отказалась передать мою книгу идеально подходящей на роль меня актрисе, потому что она, черт возьми, должна мне. Бретт должна была в ту же минуту взять телефон и позвонить Рианне. До встречи со мной Бретт не могла отличить Van Cleef от Van Halen, а теперь посмотрите на нее – защищает глаза от яркого северно-африканского солнца солнечными очками SPOKE ограниченной серии, разработанной Thierry Lasry. Так что нечего заставлять меня ощущать вину за то, что полетела первым классом, когда деньги, которые ты заплатила за пару пластмассовых солнечных очков, могут целый год кормить семью рекламщиков.

Я расистка. Представитель элиты. Лгунья. И отправлюсь за это в ад, но даже ад лучше, чем сегодняшний день.