Вернувшись, уселась в кресло и почти торжественно заявила: — Уважаемый домовой! Полагаю, нам есть о чем договориться. Есть ли способ нам общаться друг с другом? — не сказать что разговоры с непонятными науке и общественному мнению сущностями в порядке вещей, но я у себя дома и что хочу, то и ворочу! — От меня что-нибудь требуется? Ну… для вас? Не спросишь же: не мешаю ли я вам тут своим присутствием? Лучше питаться! Больше спать! И теплее одевать! — Быстро отобразился лаконичный ответ. — Плохо мне, если хозяюшке моей плохо или болеет Ого! Так мы в одной связке… Недурно. — Я…эээ…постараюсь, — осознав ответственность, пообещала домовому. И, резко вспомнив про возлюбленного, брякнула еще один стрессовый' вопрос. — А к присутствию постоянного мужчины на моей территории вы как отнесетесь? И… тишина..
— У меня невестка ветеринаром работает, — привычно болтала обо всем на свете коллега. Я ее болтовню чаще всего воспринимала как шумовой фон, не вслушиваясь в смысл слов. — Так она рассказала, что один мужчина умер от укуса кобры. Она его домашним питомцем была. И вот, укусила, а с противоядием, конечно, не успели. Так теперь для нее ищут новых хозяев, вроде как «отдадим в добрые руки».
— Кого? — я потрясенно оглянулась на женщину за соседним столом. — Кобру?!
— Ага. Тебе не надо?
Не удивлюсь, если у меня после такого вопроса вытянулось лицо. Все же люди порой ведут себя неадекватно. Вот кто позарится на кобру, которая к тому же изничтожила предыдущего владельца?! Разве что ресторан корейской кухни! И вообще, я с трудом могла понять любителей заводить настолько экзотических питомцев. И себя в этом качестве уж точно не видела. Да что там, я бы и на котенка не согласилась.
— Нет, — вслух ограничилась категоричным отказом и многозначительным взглядом. Я надеюсь, он был красноречив.
— Животинку жалко, — вздохнула коллега. — А ты все равно одна живешь…
Мне очень хотелось пожелать ей в таком случае лично облагодетельствовать змеюку, и втайне надеяться, что она повторит свой «подвиг». Хотя нельзя быть настолько злой, даже к без умолку болтающей тете, поэтому я промолчала.
Но судьба, очевидно, решила в этот день вопреки моим желаниям наградить-таки меня питомцем — к концу рабочего дня позвонила крестная.
— Мила? Приезжай срочно, нужна твоя помощь.
— Что такое? — всполошилась я. Все же немолодая уже женщина, вдруг со здоровьем что случилось?..
— К знакомой моей поедем. У нее домовой, а их расселяют. Она вот до последнего дотянула и теперь что делать не ясно.
— Кто-о-о? — я, изумившись, отняла смартфон от уха и уставилась на него, словно гаджет мог подтвердить мне: да, ты спятила!
— Да у Таисии Валерьевны, говорю, переезд. А это же хуже десяти пожаров. Ты мне поверь, я за свою жизнь не одно жилье сменила. И вот я ей еще в прошлом месяце говорю… — на выдохе заголосила крестная.
— Стоп! — невежливо перебила я, понимая, что сейчас мне грозит реальная опасность остаться ночевать на работе с телефоном возле уха. Лучше быстро съезжу и на месте разберусь в ситуации. В конце концов, мало ли странностей с возрастом в нас проявляется? — Сейчас приеду.
Крестная жила в центре, а вечерами пробки больше на областном направлении скапливались. Поэтому за полчаса я добралась.
— Тетя Юля, — стоило крестной распахнуть дверь квартиры, как я решительно шагнула за порог, — как себя чувствуете?
Но спешила внутрь я напрасно. Как оказалось, меня уже поджидали. Крестная быстро накинула пальто и, подхватив меня под руку, потянула на выход.
— Таисия в соседнем доме живет. В пятиэтажке. Их же расселяют сейчас…
Про программу сноса пятиэтажных домов я знала. И стоило бы скорее порадоваться за их жильцов. К чему такая суета?
На ходу рассказывая мне свои последние новости, крестная подвела меня к соседнему дому, а затем и к двери квартиры. В которой нас уже тоже ждали. Милая и благонравная на вид старушка с опрятным пучком белоснежных волос на затылке.
— Юлечка! — всплеснула она руками. — Как же Милка твоя выросла! Мы с Тиморием Сайвейличем вас заждались.
Недоуменно оглянувшись вокруг (а помимо этой бабушки — «божьего одуванчика» в однокомнатной квартирке никого не наблюдалось), решила, что старость однозначно не радость. Тут и врачом быть не надо, чтобы диагностировать рассеянный склероз.
— Да, Таисия, совсем уже взрослая. А уж командирша! — закивала головой крестная.
Я только вздохнула. Сейчас начнут о моих женихах мечтать!
— Чем помочь вам можно, Таисия Валерьевна? — решила я перехватить инициативу. — В связи с переездом. Может, перевоз вещей организовать или грузчиков?
— Да вы раздевайтесь! — засуетилась старушка. — Мила, а ты сапог свой в комнату неси.
— Зачем? — насторожилась я.
— Так ритуал такой. Иначе не уведешь с собой.
— Кого… не уведу? — совсем уж растерялась я.
— Кого надо! — шикнула на меня крестная, подталкивая следом за ушедшей в комнату хозяйкой. — Ты помалкивай и делай, что говорят.
Мысленно махнув рукой на старческие странности (сама, может статься, еще хуже буду), поплелась в нужном направлении. И сапог взяла. Мне не трудно.
Комната приятно удивила опрятностью и атмосферой умиротворения и тихого счастья. Не знаю, почему так решила, но интуитивно мне в этой квартире очень нравилось. Ощущением дома и благодати… Наверное, из такого места, где и жизнь прожил, в самом деле уезжать трудно, а я тут над хозяйкой смеялась про себя. Стало стыдно.
— Мила, ты сапог под диван положи, подошвой наружу, а сама на диван садись да повторяй за мной, — хозяйка квартиры, предварительно проконтролировав мои послушные манипуляции с обувью, усадила меня, ошарашенную, на мягкий диванчик. Сама в сторонку отошла. А крестная так возле входной двери и осталась.
