До появления этого сурового мужчины судьба тех немногих была незавидна. Их брали все без разбору, частенько ещё и устраивая драки меж собой. Теперь женщина сама могла выбрать себе нескольких мужей. И каждый надеялся стать тем счастливчиком, которого изберёт новенькая – молодая, красивая, да ещё и наверняка многим премудростям наученная. Поэтому слова мужчины были для них подобны взрыву в пороховом трюме:
– Люсию вы не получите.
Жесткие, уверенные слова потонули в возмущённых криках.
– Успокойтесь сейчас же! – крикнул высокий, темноволосый парень, стоявший у двери. – Попробуйте напрячь память, и вспомнить, как зовут дочь Сэмюэля?
– Рыжая… Люсия?
– Твой Солнечный Зайчик, Люсия?
– Неужели она?
– Сэм, как же её так угораздило?
– Похоже, плохо ты знал свою малявку!
Сразу посыпались вопросы, ведь каждый знал о горячо любимой девочке, оставшейся там, на далёком берегу. Только мало кто верил, что дочь матроса могла остаться такой же невинной, как в детстве.
Староста вздохнул, снова пройдя взглядом по комнате, словно желая проникнуть в душу каждого, донести до них своё требование.
– Как именно всё случилось, я пока не знаю. Подозреваю, это делишки жирдяя и его братца-судьи. Они и вправду клеймили мою малютку… Ещё и проклятой печатью. Поэтому попрошу вас избегать прикосновений. От слова «совсем». И тогда Люсия останется тут и будет помогать нуждающимся.
– Проклятая печать? Это как? – заинтересовался Николас, один из самых молодых парней, до бури, закинувшей его на остров.
В ожидании ответа никто не заметил, как две тени покинули помещение.
– Иногда обвинитель договаривается с магом, и тот вплетает в железо клейма заклинание, которое потом переходит на преступника. И они могут быть совершенно разные. Для Люсии это «Неприкасаемая» с огнём, действующее лишь на нее. Поэтому прошу не добавлять моей дочери боли. Она будет для вас лекарем, но не более. – Сэм ещё раз вздохнул, опустив глаза. Теперь необходимо обсудить ещё некоторые вопросы, и домой.
– Да, не повезло… Такая красотка, да не про нас.
– Зато, может, от язвы своей избавишься.
– От которой из них?
***
Близился полдень, но отца всё не было.
Люсия успела прибраться в доме и осмотреть его. В дальнем углу обнаружилась лестница в комнаты второго этажа, на поверку оказавшегося несколькими комнатами с отдельным входом, пусть сейчас и забитым. Больше было похоже на пустующий отдельный дом, почти полностью увитый разными растениями.
«Похоже, я нашла себе жильё», решила девушка. Не жить же с отцом в одной комнате. Но уборку там отложила на потом – вдруг у домика есть хозяин? Вновь спустилась вниз, и тут же поняла, что в доме она не одна. Интуиция кричала об опасности, но сделать Люсия уже ничего не успевала, даже сбежать. Она оказалась в тисках цепких рук, а хриплый шепот всколыхнул короткие волосы на затылке.
– Вот она какая, малышка-травница…
Рядом раздался второй голос:
– Да какая из шлюхи травница? Так, наверняка выучила пару травок и рецептов, чтоб не понести случайно, и хватит.
От мужчин тянуло кровью, брагой, и ещё чем-то горько-кислым, удушливым. От этого запаха слезились глаза, и лиц было не разглядеть. Девушка хотела закричать, но её рот накрыли чужие губы. Жестко, властно мужчина вталкивал свой язык, пробуя её на вкус и пробуждая проклятие. Затем нехотя отстранился, оставив горькое послевкусие и боль обожжённых губ. В это время второй крепко держал её за плечи, хотя тело и так перестало её слушаться.
– Вку-усная, молодая, – довольно потянул первый, поцокав языком. – Мне нравится.
Он прихватил девушку за подбородок и, задирая ее голову вверх, рассматривал, кажется, с огромным удовольствием, как краснеет и покрывается волдырями кожа под его пальцами.
– Ох ты, какое интересное проклятие! Мне нравится, очень нравится! – Голос сбился до хрипа – Ты получишь лучшую смесь ощущений – боль и наслаждение! О да, в этом я мастер!
– Интересно, зачем она Сэму? Староста не из тех, кто любит причинять боль. – прошелестел бесцветный голос из тумана уплывающего от боли сознания. – Сомневаюсь, что такая красотка его дочь.
– Да фигня, не важно это. Давай её на стол. До прихода старика успеем. И не дай ей грохнутся в обморок! Хочу, чтоб она ощутила всё!
Вот её тело поднимают, и подсаживают на стол, вот чужие руки расшнуровывают платье. Нарочито медленно, каждый раз стараясь зацепить кожу. Мимолётно касаются волос, скулы, опухших губ. Дыхание сбивается. Больно, а будет ещё больней.
Матерь, спаси! Поторопи отца, пусть скорей вернётся, прогонит их!
Но нет, богиня наверняка не слышит её, меченую. Теперь она изгнанница, теперь не увидеть светлого лика. Не войти под зеленые своды…
